Консерватизм: перевернуть проблему

Последнее десятилетие путинского правления стало эпохой воскрешения «традиционных» ценностей: семья, религия, патриотизм. Либеральные критики этих процессов упорно доказывают очевидное — этот процесс выгоден правящей клике и Путину лично. Это так. Но важно заметить, что такой курс был бы невозможен без поддержки снизу, без одобрения, а иногда и энтузиазма масс. Причины такой реакции общества в либеральном анализе опускаются. Их место занимают экивоки и недомолвки, за которыми скрываются отсылки на общероссийскую отсталость, «серость» и «удушающее советское наследие».

Проблема, что песни либералов подхватывают так называемые «прогрессивные» левые, последовательно выступающие за мобилизацию под антиконсервативными лозунгами. А между тем, следовало бы предварительно посмотреть на массы, прежде всего — на рабочий класс, и найти причины его поворота к традиционной семье и консервативными ценностям.

Вопреки распространенным легендам, это новая тенденция — тенденция начала XXI века. История СССР — это история эрозии и разрушения семейных ценностей повсюду: в мультинациональных городах, русской деревне и даже в тех национальных республиках, где доминирующей религией был ислам. Конечно, этот процесс был неоднороден во времени: были боевые 20-е, «семейный термидор» 30-х, непростые послевоенные годы… Но традиционная «большая семья» с ее авторитетом старших разрушалась все эти годы, разрушалась как под задорные лозунги свободной любви, так и под псалмы «Морального кодекса строителя коммунизма».

Перестройка и гласность лишь констатировали то, что было очевидно de facto — личная жизнь миллионов советских людей устроена совсем не так, как это могло бы показаться из просмотра советских художественных фильмов. В этой статье нет места для того, чтобы подробно остановиться на исследовании противоречий между новым бытом и устаревшей моралью, насаждаемой партийными бонзами — а между тем это был немаловажный фактор краха сталинизма.

Тенденции в надстройке общества часто отстают от изменения базиса. Именно это скрывает тот факт, что сексуальная и культурная свобода 90-х являются заслугой советской социальной системы, а вовсе не возрожденного капитализма. Для того, чтобы обосновать это утверждение, мы должны обратиться к материальным причинам существования семьи.

В классовом обществе семья — это прежде всего экономический институт, совместное предприятие по воспитанию детей и, тем самым, обеспечению собственной старости. Семья тем крепче, и тем более осуждается социумом «разрушение ее основ», чем меньше общество и государство хотят брать на себя груз ответственности за обеспечение нетрудоспособных членов общества. Чем более развиты в обществе институты социального страхования, пенсионного обеспечения, призрения несовершеннолетних, тем менее востребованы семейные ценности в глазах масс.

Подлинная эмансипация женщины повсюду в мире следовала за развитием таких институтов, а не предшествовала ему. В Западной Европе «государство всеобщего благоденствия», возникшее на базе бурного экономического роста (и стимулированное коммунистической угрозой) в послевоенные годы, стало фундаментом для сексуальной революции конца 60-х — начала 70-х. В странах Скандинавии, где контрнаступление неолибералов 80-х годов в политике и экономике не было столь успешным, как в других странах, положение женщин лучше, чем в остальной Европе.

Конечно, в этой системе есть обратная связь: эмансипация женщин создает предпосылки для их политической борьбы за свои права. Но в целом освобождение женщин — это результат борьбы всего пролетариата за свое освобождение; именно это борьба в самых разных формах (профсоюзная борьба рабочего класса в защиту социального государства, давление мировой системы социализма и т. д.) вынудила буржуазию, скрипя зубами, дать зеленый свет на создание тех элементов социального государства, которые существуют сегодня в Западной Европе.

Демонтаж этих элементов (выходящих, строго говоря, за рамки буржуазного государства) в рамках программы либеральных реформ неизбежно будет означать повторное закрепощение женщин и консервативный поворот. Именно это произошло в странах, расположенных на территории бывшего советского блока. Конечно, это не мгновенный процесс. Между буржуазной контрреволюцией 1991 и консервативным поворотом Путина прошло два десятка лет. Новое поколение должно было вырасти в новых реалиях. В атмосфере неверия в государственные социальные институты и даже презрения к ним.

Интересно, что авторитет «большой семьи», а значит, и связанные с ней формы традиционной религии и морали, восстановился даже раньше, чем авторитет парной семьи. В значительной степени это связано с тем, что система пенсионного обеспечения продолжает функционировать в Российской Федерации. На фоне развала экономики это резко повысило авторитет и влияние старшего поколения, укрепляя тем самым «большие» (то есть включающие в себя представителей несколько поколений) семьи. Похоже, что аналогичные процессы идут сегодня в целом ряде стран Западной Европы, переживших политику резкого сокращения социальных расходов.

Помимо косвенного укрепления за счет ассоциации с прочностью брака, религиявыигрывает в нынешней ситуации и непосредственно как суррогат системы социального обеспечения. Вовсе не является исключительной ситуация, когда одинокий старик в государственной больнице с незанятыми вакансиями санитарок получает столь необходимую ему помощь от церкви. Что он должен думать о религии и семейных ценностях в такой ситуации? В исламе, где социальная составляющая религии более формализована (в форме закята), чем в христианстве, эти процессы еще более заметны. Кроме того, здесь «социальная» функция церкви затрагивает и молодежь.

Остановить наступление консерваторов можно лишь через восстановление институтов социального государства. Но мы живем в эпоху общего кризиса капитализма, когда имущие классы не могут позволить себе социальные уступки рабочему классу. Напротив, выход капитализма из кризиса возможен лишь через дальнейшее сворачивание социальных программ за счет рабочего класса.

Здесь есть видимое противоречие, которое очень четко проявляется в американской политике: наиболее страдающая от сокращения социальных расходов часть рабочего класса поддерживает на выборах самых ярых адептов такой политики. Феномен поддержки республиканцев низкоквалифицированными белыми рабочими обусловлен их разочарованием в социальной системе США: нищенским welfare, малодоступной системой страховой медицины, низким уровнем обязательного среднего образования в бедняцких районах. Первая реакция людей в такой ситуации — полагаться на самих себя, как это было в приснопамятные времена первых переселенцев. Понятно, что это не решение проблемы, а лишь иллюзия такого решения, однако факт, что люди мобилизуются вокруг такой программы.

Абсолютно тоже самое происходит сегодня в России. Буржуазная идеология (и также церковь) убеждают людей: ваши беды — ваша вина. Будьте трудолюбивы, рожайте больше детей и все будет хорошо. О вас позаботятся. Чайлдфри воспринимаются многодетными матерями как потенциальные нахлебники. В обратную сторону многодетные матери рассматриваются как паразиты на социальной системе и генераторы нищеты и преступности. На это накладывается атмосфера ксенофобии — страха перед изменением этнического состава крупных городов России в сторону увеличения удельного веса мигрантов из Средней Азии и Кавказа.

Мы говорили выше о взглядах бедноты — беднейшей части рабочего класса и люмпен-пролетариата. У эксплуататорских классов мораль имеет совершенно иную природу. Это не вопрос о воспитании детей, а задача передачи им собственности — воспроизводства класса капиталистов. Иностранные языки, образование за границей, неизбежный космополитизм взглядов. Семейная и сексуальная мораль этих людей определяется таковой в странах Западной Европы, а не в России. Они менее всего склонны примерять на себя нормы, которые они навязывают массам.

Это не новое явление. В постколониальном Пакистане истеблишмент культурно и социально соответствовал нормам островной Британии, при крайней отсталости масс. В этой исламской стране положение женщин было чуть ли не худшим в мире, практиковались (и практикуются сегодня) убийства за супружескую неверность, бегство из семьи и так далее. При этом дочь одного из первых премьер-министров независимого Пакистана Беназир Бхутто сама стала руководителем страны, большинство женщин в которой голосуют на выборах за исламистов. Конечно, такое состояние — феминизм для избранных, традиционализм для масс — не может быть устойчивым равновесием. Но пока такое состояние существует, традиционалистская (в данном случае исламская) идеология будет набирать силу.

При капитализме есть общее правило: юридические права нужны в первую очередь богатым, социальные гарантии и выплаты — бедным. Формально нет проблемы записать в программу действий оба вида требований. Так и надо делать. Но в реальной борьбе необходимы акценты. В каком направлении мобилизовывать массы? К каким социальным группам мы должны обращаться?

Акцент на борьбе за права перевернул повестку с ног на голову. Вместо того, чтобы бороться за возникновение экономических условий для освобождения женщины, предлагается борьба за освобождение женщины в рамках существующей системы. Проблема в том, что такая борьба, во-первых, может быть успешной лишь в отношении представителей буржуазии и примыкающих к ней социальных групп, не испытывающих страха перед будущим и, во-вторых, вызываемая такой борьбой поляризация отталкивает в лагерь реакции женщин, наиболее нуждающихся в эмансипации. Почему это происходит? Бедняки чувствуют, что эта борьба, как правило, их не касается. Бывают и обратные примеры, как, например, угроза запрета абортов, бьющая по наиболее бедным больше всего. Но именно здесь мы видим, как дезориентированы голосовавшие за Милонова бедняки, не имеющие никакого выражения своих социальных требований, кроме упования на власть.

Сегодня мы видим ситуацию, когда путинский режим имеет монополию не только на реализацию социальных программ, но даже на любую инициативу в этом направлении. Материнский капитал — это проект партии власти, тоже самое касается жилищных программ для многодетных семей, реализуемых в разных регионах России. Складывается впечатление, что оппозиция может лишь ждать какой-то фатальной ошибки властей (наступление на право на аборт из этой серии). Между тем, нам необходима широкая программа социальных требований в защиту детства и материнства. Программа, которая должна продвигаться и популяризироваться до состояния, когда правительства окажется перед необходимостью публично отвергнуть или принять эту программу.

В случае отказа предоставить ребенку место в детском саду родители должны получать компенсацию, превышающую сумму, выделяемую в среднем на каждого ребенка. Должен быть наведен порядок с социальным обеспечением рабочих, занятых в малом бизнесе — необходимо создание системы, которая позволяла бы задним числом подтвердить стаж и обеспечить право работниц за декретный отпуск и другие социальные блага, с дальнейшим перенесением финансовой ответственности на работодателя. Государство должно взять на себя выполнение социальных обязательств перед работниками, независимо от добросовестности работодателя. Необходимо радикальное повышение детских пособий для малоимущих семей до уровня прожиточного минимума. Это очень примерный перечень требований. На самом деле, он должен быть сформирован в ходе мобилизации масс, и работниц прежде всего.

Доминирующая в обществе мораль и определяемое этой моралью социальное положение женщины — лишь производные экономического развития общества и его классовой природы. Без уничтожения частной собственности на средства производства, внедрения системы общественного воспитания детей и исчезновения семьи как общественного института освобождение женщины никогда не будет достигнуто.

===============================================================================

Число просмотров поста: 43

===============================================================================

Нам нужна поддержка наших читателей.

Если вы ознакомились с содержанием данной страницы, значит вас чем-то заинтересовал сайт "Красная Пенза". Сайт поддерживается Никитушкиным Андреем на собственные средства безработного инвалида III группы. Если вы готовы поддержать финансово проект, пусть даже анонимно, то можете воспользоваться следующей информацией для помощи в оплате размещения сайта (хостинга) в сети Интернет:
* номер российской банковской рублёвой карты - 2202 2008 6427 3097. Средства можно перевести на карту с помощью банкомата любого банка или, например, с помощью "Сбербанк Онлайн".
* BTC(Bitcoin) 1LMUiKrmQa5uVCuEXbcWx2xrPjBLtCwWSa
* ETH(Etherium) 0x7068dC6c1296872AdBac74eE646E6d94595f2e00
* BCH(BitcoinCash) qzrl2ffe4l8k0efe0zaysls48zx83udhfv9rk9phax
* XLM(Tellar) GBHJ33CWEO2I4UFRBPPSHZC6M7KP5RMDVVFG5EURSO6GRIUM3XV2C4TK

Если вам будет необходима квитанция об использовании перечисленных вами средств на оплату размещения сайта "Красная Пенза" в сети интернет (хостинга), то она вам будет предоставлена по первому требованию. Всем откликнувшимся товарищам заранее спасибо за помощь!

 

С большевистским приветом из Пензенской области!

===============================================================================

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.