…ужа с ежом

 толерантность  ксенофобия  история  tolerance  xenophobia  historyАлександр Тарасов

 

Очередное издание Московского бюро по правам человека (МБПЧ) формально представляет собой коллективную монографию, но по сути является сборником статей, отобранных по загадочному принципу. Например, в качестве источников зарубежного опыта выбраны США, Испания и Германия. Почему именно они? Бог весть. Если по признаку перехода от тоталитарных режимов к режимам представительной демократии, то при чем тут США? Если по признаку многонациональности государств, то при чем тут Германия? Мало ли где есть какой опыт? Полезен нам не вообще всякий опыт, а лишь такой, какой мы можем применить дома. В этом смысле концепцию книги никак нельзя признать удачной.

Странности, впрочем, начинаются уже с названия: «Толерантность против ксенофобий». Если «толерантность против» , то это, простите, уже не толерантность, а интолерантность. Но вообще дебютная идея плодотворна. Предвижу появление названий «Толерантность против ислама» , «Толерантность против равенства» и т.д.

Странен и подбор авторов. Первое, что бросается в глаза — это присутствие в сборнике Виктора Витюка и Светозара Эфирова (это не шутка, его действительно так зовут). В недалеком прошлом — в середине гнилых 80-х годов — В. Витюк и С. Эфиров выступали в качестве советских «террорологов», специализировавшихся на «разоблачении» левого терроризма. Сегодня сильное впечатление производят выпущенные ими тогда книги — «Покушение на будущее», «Под чужими знаменами», «»Левый» терроризм на Западе: история и современность»: огромное количество цитат из Ленина (где надо и где не надо, по делу и не по делу); ссылки на такие «источники мудрости» , как отчетные доклады на XXVI и XXVII съездах КПСС; немаленькие цитаты из такого выдающегося представителя мировой политической науки, как К.У. Черненко; «объяснения» , что за спиной левых террористов стоит, конечно же, ЦРУ (которое ими и управляет); гневные инвективы в адрес американского империализма (а заодно и международного сионизма, «израильской разведки и других сионистских террористических организаций» , действующих «по рецептам фашизма» [1] — вот бы узнать, как относится к изданию на деньги МБПЧ такого рода авторов Объединение комитетов по защите прав советских евреев (UCSJ), учредитель МБПЧ г-на Брода?); «разъяснения» , что «марксизм-ленинизм» , разумеется, всегда и везде решительно отрицал террористические методы борьбы, и даже сам К. Маркс («ленинист», надо полагать) писал, что предпочтительнее откупиться от капиталистов, чем применять к ним революционное насилие (ей-богу, не вру: см. с. 67 в книге «Под чужими знаменами» ). Поразительно, до каких вещей дописывались в середине 80-х Витюк и Эфиров, выполняя социальный заказ советской номенклатуры! Оказывается, левые террористы, покушаясь на буржуазных министров, генералов, банкиров и фашистов, целились… правильно, в коммунистов! Доказательства? Пожалуйста: в 1979 году «Красные бригады» застрелили коммуниста Г. Росси. «Вот оборотная сторона псевдокоммунистической фразеологии!» — гневно восклицал С. Эфиров[2]. Хотя Росси застрелили вовсе не потому, что он был членом ИКП, а потому, что оказался полицейским агентом-провокатором.

В книге «Под чужими знаменами» есть удивительный раздел (состоящий из трех глав) «Блудные дети буржуазии» [3] (понимаете, раз террористы, то, конечно же, «дети буржуазии» , никого другого!). А в книге «»Левый» терроризм на Западе» целая глава «Уроки «левого» терроризма в России» была посвящена «доказательству» того, что большевики, безусловно, были против террористических методов в отличие от их конкурентов в революционном лагере («всяких там» анархистов и эсеров) [4], — так, словно ни Камо с Кобой не было на Кавказе, ни Лбова на Урале, ни большевистских боевиков в Москве, Иванове, Ростове и т.п., ни массовых боевых операций в Прибалтике и Польше, ни даже «красного террора» 1918 года. Там же, высуживаясь перед номенклатурой, Эфиров и Витюк довирались до вещей прямо постыдных — до «теоретических» рассуждений о принципиальной разнице между народовольческим и эсеровским террором[5]. Так у нас становились докторами философских наук.

Интересно, сохранили ли Витюк и Эфиров такую же твердость убеждений и такую же преданность партии при антикоммунистической власти? Ничуть не бывало! Теперь в числе почитаемых авторов у Эфирова, как и полагается, Хантингтон, Бердяев и Поппер. А СССР — это «тоталитарная мега-империя» .

Вообще-то, такая идеологическая гибкость (или, называя вещи своими именами, проституированность) не только не прибавляет авторитета, но и заставляет заранее усомниться в научной состоятельности всего ими написанного. И действительно: в книге «Толерантность против ксенофобий» читаем у Эфирова панегирики заведомо нереалистичной концепции изменения мира ненасилием (вы Бушу-младшему расскажите о ненасилии, господин Эфиров!), «подтверждаемой» удивительными открытиями из области исторической науки: оказывается, «Индия, Филиппины, Португалия, Испания, Чили, страны Восточной Европы и др.» именно «ненасильственным путем освободились от колониальной зависимости или авторитарных режимов» (с. 13).

Между тем любому мало-мальски грамотному специалисту известно, что Великобритания вынуждена была пойти на предоставление независимости Индии только под воздействием восстаний в Бенгалии, в Бомбее, на Индийском флоте и в местных ВВС — то есть тогда, когда англичане убедились, что туземные войска вышли из-под контроля и страну не удержать. Между прочим, в одном лишь Бомбее в боях — в ходе «ненасильственного освобождения» — погибло до 700 человек. «Ненасильственное освобождение» от американской колониальной зависимости Филиппин в 1946 году состоялось только потому, что янки не видели другого способа избежать военного столкновения с 400 тысячами партизан. «Революция гвоздик» в Португалии была осуществлена восставшими воинскими частями. Про румынскую бойню я уж и не говорю. Всё это — элементарные знания. С. Эфиров, между прочим — профессор. Такие у нас теперь профессора.

С другим профессором — В. Витюком — сложнее: он решил написать об Испании, взяв в себе в качестве соавтора Инессу Данилевич — в прошлом известную латиноамериканистку, в последнее время занявшуюся темой федерализма в Испании. И хотя совместный текст Витюка-Данилевич не соответствует своему названию («Проблемы толерантности, национализма и ксенофобии в политической жизни современной Испании» ), являясь довольно поверхностным обзорным очерком просветительского характера, содержащим информацию об Испании как о многонациональной стране аж начиная со времен арабского владычества, можно довольно уверенно предположить, что содержательная часть в основном принадлежит перу И. Данилевич, а нелепо-оценочная — В. Витюка. Результат способен много раз поставить читателя в тупик. Например, соображением, что есть «хороший» национализм — каталонский и «плохой» — баскский (с. 96). Или тем, что политические партии, оказывается, должны играть роль «посредника между государством и обществом» (там же) — то есть сами они не относятся ни к государству, ни к обществу (а ведь это просто сенсационное открытие в политической науке!). Или положительной оценкой отказа Компартии Испании от своей теоретико-политической идентичности (что и привело партию к краху!).

Но самое главное все-таки то, что заявленная тема не раскрыта! И я убежден, что произошло это именно по вине «терроролога» В. Витюка, поскольку в конце его совместного с Данилевич текста мы видим удивительную формулировку темы материала: «проблема соотношения толерантности и терроризма» (с. 103). То есть неважно, что от авторов требовалось писать о толерантности и ксенофобии, Витюк все равно свернул на свой любимый терроризм!

Потому особенно впечатляют столь знакомые по предыдущим — еще советским — работам Витюка «объяснения» (заимствованные, конечно) причин вооруженной борьбы ЭТА: члены ЭТА, дескать, неадекватны — «живут где-то на Марсе» (с. 98), и вообще все это — «эротические сны импотентов» (там же). Объяснение про Марс еще можно было бы принять, если бы речь шла о какой-то крошечной группке ветеранов, которые как ушли в подполье при Франко, так и не вылезают оттуда и потому не осознают, что ситуация изменилась. Но все многочисленные аресты последних лет показывают, что бойцы ЭТА — это почти поголовно молодые люди, которые уже не жили при франкизме и пришли (и до сих пор приходят) в подполье из легальной среды. Следовательно, рассказ про Марс — это не объяснение (тем более научное), а грубая пропаганда вроде той, которой занимался г-н Витюк в черненковские времена. Еще в большей степени это относится к «импотентам» .

Очевидно, есть объективные и более чем серьезные причины, позволяющие ЭТА так долго и так методично противостоять испанскому государству несмотря на всю несопоставимость сил (Давид против Голиафа). Но Витюк и Данилевич не захотели даже попытаться выявить эти причины. Зачем тогда написан текст?

Я уже не говорю, что как-то плохо верится в нарисованную ими радужную картину «толерантности испанского государства» по отношению к баскам. Если постоянные запреты общественных и политических организаций и внесение их активистов в «черные списки» работодателей; закрытие газет, вся вина которых заключается в том, что они выходят на баскском языке; закрытие издательств; жестокие разгоны мирных демонстраций; провозглашение «пособниками террористов» родственников политзаключенных только за то, что они добиваются облегчения режима содержания осужденных, прекращения пыток и перевода политзаключенных-басков из кастильских тюрем в басконские; осуждения на длительные сроки подростков, расклеивавших листовки, по обвинению в «пропаганде терроризма» — это толерантность, то что же тогда называется репрессиями?

Ладно Витюк — с ним давно всё ясно. Но за Данилевич мне стыдно: на старости лет так портить себе репутацию…

Рассказать об американском опыте преодоления ксенофобии с помощью толерантности должен быть профессор Академии внешней торговли Марк Лапицкий, защитивший некогда диссертацию о рабочем движении в США и профессионально разоблачавший «язвы американского общества» , а в постсоветское время моментально переключившийся на «культуру предпринимательства» и подобные темы (впрочем, он с готовностью пишет о чем угодно: о Ф. Степуне и Л. Якокке, В. Ключевском и Х. Арендт, глобализации и религии и т.д. и т.п.).

Подобно В. Витюку и С. Эфирову, свежий текст М. Лапицкого построен на отрицании всего того, что он утверждал в советский период. США в его изложении предстают страной, изначально основанной на толерантности — поскольку это страна иммигрантов, представителей разных национальностей и разных конфессий, прибывших в Новый свет из Старого.

Текст М. Лапицкого называется «Зарубежный опыт профилактики и противодействия ксенофобиям и дискриминации на основе распространения установок толерантности. «Терпимость по-американски» . И вновь, как и в предыдущих случаях, тема не раскрыта. Радужная картинка США в виде «плавильного котла» , уже несколько столетий с неизменным успехом превращающего представителей разных рас, конфессий, национальных и этнических групп в единую сплоченную американскую нацию, где все уважают всех на основе толерантности и мультикультурализма, не только не содержит никакого рассказа о преодолении ксенофобий, но и просто не имеет отношения к реальности.

Стыдно напоминать профессору о том, что «изначально толерантное» американское общество осуществляло геноцид индейцев, что в США существовало рабство по расовому принципу — и потребовалась гражданская война (очень толерантная мера!) для преодоления одного только юридического неравенства белых и черных. Стыдно напоминать профессиональному американисту, что возможность реализовать даже чисто юридическое равноправие негритянское население США вырвало у Системы в 60-е — начале 70-х годов XX века путем массовых движений против сегрегации и путем восстаний в черных гетто. Аналогично обстояло дело и с индейским населением, породившим тогда же движение за права индейцев, создавшим Движение американских индейцев (ДАИ) и другие организации и неоднократно вступавшим в жесткое противостояние с белой Америкой — вплоть до восстания в Вундед-Ни. Говоря иначе, сегодняшнее формальное (внешнее) соблюдение правил толерантности американские меньшинства вырвали у Системы путем многолетней борьбы, борьбы с многочисленными жертвами, своими героями и мучениками.

Ни словом не обмолвился профессор Лапицкий ни об антисемитизме 20—30-х годов и эпохи маккартизма, ни о дискриминации в течение десятилетий испаноязычных американцев (он проблему «чиканос» вообще свел к массовой иммиграции латиноамериканцев — и особенно мексиканцев — в США в последнюю пару десятилетий). Наконец, ни слова не сказано о том, что внешняя толерантность и формальный мультикультурализм никак не сказались на дискриминации определенных групп граждан. Например, известно, что в современной Америке атеисты часто вынуждены скрывать свои убеждения: во многих местах человек, написавший в анкете при поступлении на работу в графе «вероисповедание» «атеист» , не имеет никаких шансов получить рабочее место. Формальное расовое равенство не отменило реальной дискриминации афроамериканцев, безработица среди которых (по сравнению с белыми) за последние годы выросла, а разрыв в средних доходах увеличился. Это — результат не прямой дискриминации при найме на работу, а, в первую очередь, неравноправного доступа к квалифицированному и качественному образованию. Никуда не исчезли в «успешно работающем» «плавильном котле» национальные кварталы и замкнутые национальные и религиозные общины. Последние десятилетия мы наблюдаем в США резкое (вплоть до захвата руководства страной) усиление крайне нетолерантного протестантского христианского фундаментализма. Число ксенофобий в современном американском обществе не стало меньше, просто публичное проявление некоторых из них — таких, с которыми готовы бороться массовые общественные организации (например, негритянские) — стало юридически небезопасным. Но зато появились такие виды ксенофобий, которых раньше не было. Раньше, например, никто не взрывал клиники, в которых производятся аборты, не дискриминировал при приеме на работу толстых и не проповедовал агрессивного поведения по отношению к мужчинам вообще.

Ничего этого из текста М. Лапицкого вы не узнаете. Как, впрочем, не найдете в нем и примеров «профилактики и преодоления» .

Немецкий опыт должен был представить читателям Борис Столповский. Опять же загадочен мотив выбора автора: Столповский — специалист по профсоюзам и, как раньше писали, «международному рабочему движению» , но никак не по проблемам ксенофобии. В результате в книгу оказался включен текст, в котором никакого внятного рассказа ни о каком опыте нет, а есть лишь перечисление и изложение разных западногерманских законов и подзаконных актов (которые распространить на Россию невозможно), сведения о численности и динамике прибывавших в ФРГ гастарбайтеров, да определенное количество сведений о росте влияния и активизации правых радикалов после объединения Германии.

Даже там, где приводимая информация могла бы оказаться для российского читателя полезной — при наличии соответствующих комментариев, этих комментариев-то как раз и нет! Скажем, из приведенного на с. 75 списка запрещенных в ФРГ неонацистских организаций легко увидеть, что после запрета в 1952 году Социалистической имперской партии ни одна фашистская организация в стране не была запрещена до 1980 года, когда пришлось поставить вне закона «Военно-спортивную группу Гоффмана» , устроившую кровавый теракт на Октоберфесте в Мюнхене, и что, в разрыв с предыдущей практикой, в объединенной Германии за короткий срок было запрещено свыше десяти ультраправых организаций. При этом, правда, Б. Столповский забыл упомянуть, что в годы «холодной войны» — до 1960 года — в ФРГ было запрещено свыше 200 левых и антифашистских организаций, включая представленную в бундестаге КПГ (1956 год), а крупнейшая организация антифашистов — Объединение лиц, преследовавшихся при нацизме — была запрещена задолго до компартии. Но это сегодня, конечно — «неудобная» информация. Однако главное другое — то, что существует два различных объяснения такого поведения западногерманского государства. Первое утверждает, что подобная разница в поведении связана с тем, что ультраправые настроения, вырастающие из этноксенофобии, не имели твердой почвы до периода глобализации с ее массовой миграцией и появлением массового же ощущения утраты национальной идентичности — и потому вполне естественно, что только в последнее время ксенофобская угроза в Германии дошла до такого уровня, что потребовались многочисленные запреты ультраправых организаций. В соответствии с другой точкой зрения, это объясняется исчезновением «красной угрозы» : в эпоху противостояния «двух мировых систем» власть в ФРГ рассматривала ультраправых как сторонников в борьбе с «мировым коммунизмом» и не склонна была запрещать их организации (а наоборот, включала их в тайные программы вроде пресловутой «Stay Behind» [6]), в то время как после краха Восточного блока нужда в таком союзнике отпала — и власть стала куда менее снисходительно относиться к ультраправым.

Для целей книги «Толерантность против ксенофобий» принципиально важно, какая из этих точек зрения верна: если первая — то рост этноксенофобии в России является естественным и закономерным и его нельзя пресечь никакими законодательными мерами (можно в лучшем случае лишь затормозить, ограничить); если вторая — то определяющим фактором является позиция власти, ее желание бороться с правой опасностью. У Столповского об этом — ни слова. Таким образом, и этот автор оказался не в состоянии выполнить поставленную перед ним задачу.

Наконец, еще одна деталь. С 1948 года Борис Столповский работал главным редактором и заведующим отделом иновещания Гостелерадио. Но именно в 1948—1949 годах там (и не только там) имел место форменный еврейский погром, или, если угодно, этническая чистка — в рамках кампании по борьбе с «космополитизмом» . Как этот погром проходил именно на иновещании, очень впечатляюще описала в своих мемуарах Раиса Лерт, основатель известного самиздатского журнала «Поиски» [7]. Б. Столповский не был в ходе этого погрома «вычищен» , напротив, он был одним из тех, кто его проводил. Самый подходящий автор для статей о толерантности!

Текст под названием «Российские практики в сфере профилактики ксенофобий и дискриминаций: достижения и новые вызовы» написал Владимир Мукомель, специалист по миграционным процессам. За последние годы В. Мукомель дважды обратил на себя внимание общественности до такой степени, что удостоился обсуждений его высказываний даже в частных беседах. Первый раз — весной 2000 года, когда он решительно высказался против той точки зрения (сегодня общепризнанной), что население страны катастрофически сокращается за счет экстраординарной смертности, ухудшения социальных условий и сокращения в связи с этим рождаемости, быстрого роста социальных заболеваний и тотального развала системы здравоохранения и что в обозримом будущем это вызовет серьезные экономические проблемы. Корреспондент ABC News Питер Зейхан справедливо назвал эти заявления «позицией отрицания очевидных фактов» и злорадно сообщил, что Мукомель «не привел ни единого факта, который опровергал бы доводы его оппонентов» [8]. Нет никаких сомнений в том, что В. Мукомель занимался защитой «чести мундира» и самооправданием: в 1993—1999 годах он работал на разных должностях в Президентском совете, Администрации президента и Совете безопасности РФ — и, безусловно, несет личную ответственность за сложившуюся катастрофическую ситуацию.

Второй раз В. Мукомель обратил на себя внимание в апреле 2006 года, когда в интервью радио «Свобода» , комментируя рост ксенофобии в России, он заявил, что не российская власть несет за это ответственность, а во всем виновато общество: «Власть не может игнорировать общественные настроения. Если электорат выказывает ксенофобские настроения, то идти против электората для власти достаточно сложно, в определенном смысле просто самоубийственно» [9]. То есть опять оправдал любимую власть. Хотя что-то незаметно, чтобы власть шла на поводу у общества, начиная, например, войну в Чечне, проводя приватизацию (считающуюся обществом грабительской), навязывая монетизацию льгот или постоянно урезая демократические свободы.

В своем тексте в книге «Толерантность против ксенофобий» В. Мукомель также выступил как типичный правительственный чиновник. Заявленные «практические действия» у него вылились в перечисление принятых властями программ и документов, милых сердцу бюрократа — вне зависимости от того, имеют они какое-то практическое содержание или нет. Особенно забавное впечатление производит перечисление В. Мукомелем всевозможных «программ толерантности» . На с. 168 автор даже поместил таблицу — в каком регионе какого типа программы приняты! Однако принятие всех этих программ, разумеется, прекрасно сочетается с постоянным ростом в стране ксенофобии, в том числе в агрессивных формах, с ростом численности наци-скинхедов, в частности. Бюрократы пишут бумаги, принимают программы, возводят «потемкинские деревни» толерантности, а реальная ситуация (это наглядно показывает в той же книге Эмиль Паин) развивается в прямо противоположном направлении. В школах вводят «уроки толерантности» , которые вызывают дружную ненависть у школьников в силу своей непонятности, заумности и явной оторванности от жизни. Правительство насаждает через подконтрольные ему СМИ (телевидение в первую очередь) неприязнь то к чеченцам, то к грузинам, то к украинцам, то к прибалтам, то к американцам — параллельно с отчетами чиновников о «программах толерантности» .

В качестве выдающегося примера внедрения толерантности В. Мукомель рекламирует Пермскую область, «где наряду из одной из лучших комплексных программ реализуется — единственная в своем роде — «Программа развития политической и правовой культуры населения (2002—2006)» , ориентированная на формирование толерантности не только в сфере межнациональных отношений, но и в сфере политики» (с. 169). В Пермской области, действительно, уже не первый год ведется активная работа по обучению толерантности, но только делает это не власть, а сотрудники местного отделения «Мемориала» , отделения, вообще известного своей активностью. И делают они это не только в Перми, но уже и в других регионах — например, в Поволжье, где ведут программу толерантности для сотрудников МВД. И делается это на грант Еврокомиссии. А от местных властей, как известно, пермский «Мемориал» хочет лишь одного — чтобы не мешали. Что вполне логично, поскольку именно пермский губернатор Олег Чиркунов печально прославился в январе 2006 года тем, что на открытом форуме молодежи он пригласил в президиум, посадил рядом с собой и дал слово лидеру местного отделения неофашистской Национальной народной партии (ННП), по совместительству — лидера местного отделения ДПНИ[10].

Но главное не это. Главное — то, что несмотря на всю активность пермского «Мемориала» именно «за отчетный период» субкультура скинхедов в Пермской области развилась от нуля до весьма заметной — вплоть до того, что ксенофобскими идеями прониклась часть обыкновенной шпаны, которая теперь гордо именует себя «скинхедами» (о чем мне уже приходилось писать[11]).

Интересно также прочитать об «успехах Москвы» (с. 173) — единственного субъекта Федерации, который может «похвастаться» не одним, а несколькими крупными ксенофобскими погромами, прошедшими на его территории.

Совсем уже анекдотическое впечатление производит похвала в адрес Краснодарского края, где, оказывается, «немало» («на фоне иных регионов» ) позитивного делается в области «политики по формированию установок толерантного сознания» : «образовано 160 НКА и НКЦ, три центра национальных культур, 57 национальных образовательных учреждений, создана Межведомственная комиссия по вопросам межнациональных отношений, в конце 2004 года принятая краевая целевая «Программа гармонизации межнациональных отношений и развития национальных культур в Краснодарском крае на 2005 год» (с. 171). А затем (на с. 171—172) приводится обширная цитата из этой программы — совершенно ксенофобская и изобилующая языком вражды!

На с. 178 у В. Мукомеля обнаруживаются рассуждения об «этнофобии зависти» — в развитие хорошо известных из истории представлений о существовании «более талантливых, более способных» и «менее талантливых, менее способных» наций!

Наконец, свернув на тему дискриминации (в частности, дискриминации при приеме на работу), В. Мукомель оказывается вынужден привести мнение специалистов о распространенности в России «дискриминации по полу, возрасту, даже национальности» (с. 180). Это — массовое явление, но, упомянув об этом проявлении ксенофобии, Мукомель сразу же меняет тему. И нетрудно понять почему: потому что в этом месте происходит переход к теме социальных ксенофобий, социальной дискриминации, а разговора на эту тему автор стремится избежать. Хотя социальная дискриминация распространена в России шире, чем национальная — и проводится гораздо откровеннее. Во всяком случае, объявлений о найме на работу, где фигурировало бы условие «европейской внешности» , давно уже никто не видел, а вот объявления с ограничениями по признаку пола и возраста встречаются на каждом шагу — хотя это прямое нарушение закона и покушение на конституционные права граждан.

Если бы все материалы были такими — книгу можно было бы смело выбрасывать в мусорную корзину. Но в книге есть два текста, которые не являются ни халтурой, ни болтовней, ни конъюнктурщиной.

В первую очередь, это текст Александра Верховского, одного из лучших в современной России специалистов по отечественной ксенофобии (и, не в пример эфировым, витюкам и прочим, никогда не менявшего убеждений в угоду власти). Верховский на большом материале и более чем наглядно показывает, что существует прямая связь между хорошей проработанностью и рациональной обоснованностью законодательства, ограничивающего наиболее радикальные проявления ксенофобии, и способностью сдерживать радикальный национализм в странах Западной Европы — и непроработанностью и необоснованностью (судя по нелепым формулировкам «Закона о противодействии экстремистской деятельности» , вполне сознательной) такового в России и расцветом ксенофобии в последние годы в нашей стране.

Он же специально обращает внимание на то, что именно «политический класс» , слой статусных политиков в России делает все возможное для ползучей легитимизации ксенофобии: «Ксенофобия распространена очень широко именно в этом слое. То, что в Западной Европе считается радикальным, у нас считается умеренным. … Таким образом, постепенный приход национал-радикалов в мэйнстрим становится просто неизбежным и ограничивается преимущественно степенью их готовности к такому переходу. … Можно … выражать уважение Жириновскому, мирно беседовать с Прохановым, в качестве экспертов привлекать Дугина или Джемаля… Чем меньше люди, не являющиеся этно-националистами, отделяют себя от таковых, тем более легитимным становится этно-национализм» (с. 126, орфография источника сохранена). Правда, содержащиеся в тексте рекомендации, с учетом реальных тенденций в развитии современного российского государства, выглядят несколько утопичными (или, во всяком случае, запоздалыми — именно потому, что властвующая элита очевидным образом ведет страну в противоположном направлении).

Тему продолжает Эмиль Паин, который показывает различие в подходах в деле борьбы с ксенофобией в развитых западных странах (политические элиты которых явно заинтересованы в гражданском мире у себя дома) и в России (где таким элитам, похоже, на всё, кроме собственного благосостояния, плевать). И приводит, в частности, такой убийственный пример: «По данным Министерства внутренних дел Германии, в этой стране только в 1999 году за … ксенофобию, антисемитизм, насилие на национальной почве были осуждены 10037, из них лишь 746 преступлений были связаны с применением насилия, остальные относились к преступлениям идеологического характера. В России же на все 15 лет ее существования не наберется и сотни случаев осуждения преступников за насилие на этнополитической почве, не говоря уже об идеологических преступлениях» (с. 150). Стоит ли после этого удивляться, что в Германии волна этноксенофобских погромов рубежа 80—90-х годов успешно сошла на нет, а у нас, наоборот, Кондопога стала именем нарицательным?

Но когда на целую книгу, посвященную столь актуальной, больной и важной для сегодняшней России теме, набирается лишь два достойных текста, это нельзя назвать иначе, как полным провалом.

И дело здесь, видимо, во-первых, в состоянии российской академической гуманитарной науки, унаследовавшей от советского периода вместе с кадрами и присущую этим кадрам рептильность, неспособность к самостоятельному мышлению и конъюнктурность (напомню, что автор лучшего текста в книге — А. Верховский — представитель неакадемической науки), а во-вторых, в социальном заказе. Не случайно, думаю, Александр Брод, глава МБПЧ, удостоился недавно высочайшей милости — президент ввел его в Общественную палату, смысл существования и политическое лицо которой всем очевидны.

 
13—23 октября 2007
======================================================================

[1] Эфиров С.А. Покушение на будущее. Логика и футурология «левого» экстремизма. М., 1984. С. 37.

[2] Там же. С. 75.

[3] Витюк В.В. Под чужими знаменами. Лицемерие и самообман «левого» терроризма. М., 1985. С. 105—148.

[4] Витюк В.В., Эфиров С.А. «Левый» терроризм на Западе: история и современность. М., 1987. С. 64—93.

[5] Там же. С. 85—90.

[6] Гансер Д. НАТО. Секретные армии в Европе. М., 2006. С. 46—51.

[7] Лерт Р.Б. На том стою. М., 1991. С. 244—288.

[8] http://vesti.lenta.ru/pressa/2000/05/19/demography/

[9] http://www.lentacom.ru/comments/777.html

[10] См., например: Газета. 5.02.2006.

[11] Свободная мысль. 2006. № 5. С. 19—32; Индекс/Досье на цензуру. № 22. С. 58—65.

======================================================================

Опубликовано (с незначительными редакционными изменениями) под названием «…Скрестить ужа с ежом» в журнале «Свободная мысль», 2008, № 5.

===============================================================================

Число просмотров поста: 25

===============================================================================

Нам нужна поддержка наших читателей.

Если вы ознакомились с содержанием данной страницы, значит вас чем-то заинтересовал сайт "Красная Пенза". Сайт поддерживается Никитушкиным Андреем на собственные средства безработного инвалида III группы. Если вы готовы поддержать финансово проект, пусть даже анонимно, то можете воспользоваться следующей информацией для помощи в оплате размещения сайта (хостинга) в сети Интернет:
* номер российской банковской рублёвой карты - 2202 2008 6427 3097. Средства можно перевести на карту с помощью банкомата любого банка или, например, с помощью "Сбербанк Онлайн".
* BTC(Bitcoin) 1LMUiKrmQa5uVCuEXbcWx2xrPjBLtCwWSa
* ETH(Etherium) 0x7068dC6c1296872AdBac74eE646E6d94595f2e00
* BCH(BitcoinCash) qzrl2ffe4l8k0efe0zaysls48zx83udhfv9rk9phax
* XLM(Tellar) GBHJ33CWEO2I4UFRBPPSHZC6M7KP5RMDVVFG5EURSO6GRIUM3XV2C4TK

Если вам будет необходима квитанция об использовании перечисленных вами средств на оплату размещения сайта "Красная Пенза" в сети интернет (хостинга), то она вам будет предоставлена по первому требованию. Всем откликнувшимся товарищам заранее спасибо за помощь!

 

С большевистским приветом из Пензенской области!

===============================================================================

Оставьте ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.