Медработники: выживание в эпоху оптимизации

медработники, оптимизация, Россия, реформы
        На обложке: активистка СА в пикете солидарности с забастовкой медработников в Окуловке

Реформа здравоохранения, проводимая с начала нулевых годов, и так называемая оптимизация больниц и поликлиник привели к деградации системы медицинской помощи. Помимо закрытия лечебных учреждений и нарушения трудовых прав медработников реформы привели к разрушению уникальных врачебных и научных коллективов в ведущих медицинских центрах. Этот процесс частично признается даже самими властями в лице чиновников из Счетной палаты и главы Минздрава Вероники Скворцовой. Самим работникам и работницам поликлиник и больниц, которые нередко вынуждены работать больше, чем на одну ставку, и которых сокращают во имя «оптимизации», от этих признаний не легче. Резонансное письмо сотрудницы НИИ хирургии им. Вишневского Ольги Андрейцевой о переменах в учреждении, прошедшие в октябре массовые митинги в Москве и недавно разгоревшийся скандал в Видновской районной клинической больнице — лишь часть многочисленных событий, которые вновь ставят вопрос о положении современных медработников и о том, какую роль играет проводимая государством реформа здравоохранения.

Сначала — нацпроекты, потом — медработники

Работавшая с советских времен махина здравоохранения переставала отвечать актуальным требованиям еще в конце 80-х годов. У всех, кто имел отношение к государственной медицине, давно наступило понимание, что нужны перемены. Несмотря на довольно обширную сеть больниц и поликлиник, старая и неповоротливая система управления уже не могла повлиять на снижающееся качество жизни людей. Само по себе здравоохранение, разумеется, не было в этом виновато: на нем в полной мере отразились политические и экономические проблемы того времени.

Повсеместное падение уровня жизни в начале 90-х только усугубило ситуацию, а заодно — положение людей, которые решили остаться в профессии. Финансирование медицины государством заметно просело. Речь не только нищенских зарплатах людей, оставшихся в этот период работать в социально значимых профессиях — в больницах не хватало расходных материалов и исправного оборудования. Ответ на вопрос о том, нужны ли перемены, был очевиден, другое дело — по какому пути двигать эти самые перемены. На этом этапе рассуждений правящая элита выбрала тот путь, который был выгоден и удобен лично ей, то есть путь постепенного сокращения социальных (а значит, и финансовых) обязательств перед медработниками и пациентами.

С наступлением «сытых нулевых» перспективы проведения коренных преобразований в отечественной медицине стали более реальными. На разных уровнях власти начались обсуждения конкретных очертаний реформы. Идея в общих чертах выражалась в том, чтобы заменить полностью бюджетную систему финансирования здравоохранения на бюджетно-страховую, то есть частично переложить расходы на здравоохранение на пациентов. Уже с самого начала предлагалось закрыть часть лечебных учреждений, а сэкономленные ресурсы тратить на развитие оставшейся части медицинской системы. Реформаторы здравоохранения продвигали абсолютно рыночное видение системы «медицинских услуг», которая должна отвечать всем требованиям современного здравоохранения и существовать преимущественно на частные деньги и страховые взносы работающих пациентов (неработающим государство все же обязалось помогать). Что интересно, какой-то единой законодательной стратегии на этот счет не было. Реформа претворялась в жизнь в рамках нацпроректа «Здоровье», который начался по инициативе Путина в 2006 году, а также на основе различных документов, включая ключевой в этой истории закон об обязательном медицинском страховании от 2010 года, который заменил закон с таким же названием от 1993 года.

На бумаге нацпроект декларировал социальную роль и в первую очередь ставил своей задачей повышение квалификации врачей общей практики и увеличение зарплат всех медработников через систему стимулирующих надбавок и прочих видов доплат (до 200% от средней локальной зарплаты). В больницы и клиники завезли новое оборудование, а в некоторых регионах (и это стало особой гордостью руководителей российской медицинской службы) были открыты 14 федеральных центров, в которых оказывается высокотехнологичная медпомощь. Однако если в краткосрочной перспективе результаты были впечатляющими, особенно если читать бодрые отчеты Минздрава, то ближе к 2014 году вскрылись старые проблемы, от которых избавиться не смогли. Это нерациональное, непродуманное расходование средств (включая коррупционное болото госзакупок), невостребованность части навороченного оборудования, несоответствие расходных материалов реальным требованиям врачей — и список можно продолжать.

Придав в начале мощный импульс развития всей системе, нацпроект «Здоровье» затем начал увязать в паутине нынешнего госуправления, которое не позаботилось о долговременной реализации своих же планов. Принятый на вооружение переход от социальных обязательств к «медицинским услугам» предполагает неолиберальную мерку «эффективности» с одной стороны и «широкий выбор» (но уже за ваши деньги) — с другой. Сокращения «лишних» больниц, чехарда с очередями к врачам, уменьшение времени, которое врач может потратить на одного пациента шли параллельно с развитием платных медцентров (для тех, кто имеет возможность платить и не хочет ждать), что постепенно усугубляло ситуацию с доступностью государственной медпомощи.

Импортозамещение: там тоже хорошо

Никуда не делись те проблемы, которые нацпроект «Здоровье» попросту не мог устранить — например, недостаточное производство медицинских расходных материалов и оборудования в России. Недостаток тех или иных медицинских средств сегодня — это результат политики импортозамещения, которую власти проводят с начала «десятых» в целях экономической и политической безопасности страны. Это было предсказуемо, ибо высокая зависимость России от импорта медицинских товаров (включая сырье для фармацевтических производств) вкупе с недостаточным уровнем собственных разработок в этой сфере были очевидны всем специалистам. Когда российское руководство в результате присоединения Крыма поссорилось со многими критически важными странами-экспортерами оборудования и «фармы», импортозамещение ускорили: в 2015 году ввели ограничения на участие иностранных медтоваров в госзакупках, чтобы постепенно увеличить долю использования отечественных лекарств, приборов и расходных материалов.

Единственная хорошая новость в том, что это действительно подстегнуло производство препаратов, которые наша страна вполне способна разрабатывать и производить. Более половины нужных лекарств уже производят в России, хотя по поводу качества наших таблеток и вакцин есть много вопросов. Важно отметить и довольно жесткую хватку близких к власти бизнесменов на этом рынке. Игнорирование регуляторами массового производства препаратов-пустышек, не признанных нигде в мире, и насквозь коррумпированная сфера госзакупок отлично показывают, в чьих интересах в действительности хорошеет российская фарма. Хуже ситуация сложилась с производством «своих» медприборов: у нас есть некоторые наработки с советских времен, но они слабо пересекаются с потребностями в высокотехнологичном оборудовании. Так что все приборы сложнее спектрофотометра мы зачастую вынуждены закупать за границей (справедливости ради стоит отметить, что в советские времена часть оборудования, особенно для науки, тоже закупалась в США и Европе).

Здесь прослеживается явное расхождение между декларациями светлых умов в руководстве о научно-технической мощи страны в сфере медтехники и реальным уровнем эксплуатации отечественных приборов в больницах и лабораториях, особенно высокотехнологичных. И хотя самим медработникам по большому счету все равно, на оборудовании какой страны работать и какие лекарства использовать (главное, чтобы все действовало как надо), принятые руководителями страны политические и экономические риски в области импортозамещения без устранения системных проблем только тормозят своевременное обеспечение лечебных учреждений необходимыми средствами — как своими, так и произведенными «вероятными противниками». Впрочем, высшим чинам беспокоиться не о чем: правящие круги своих в беде не бросят и, в отличие от простых наемных работников, полагаться на реформируемую по рыночным лекалам «всеобщую» медицину уж точно не будут.

Лечим без денег

Как плохой анекдот звучат истории о том, как в больницу завезли очень дорогой прибор и даже не стали распаковывать его, потому что работать на нем просто некому. Тем более не кажется забавной проблема нехватки шприцев, бинтов, перчаток и прочих расходных материалов из-за недофинансирования больниц. Такая ситуация сложилась, например, в Челябинской области в 2017 году: из-за сокращений финансирования и проблем с госзакупками врачи не могли порой проводить первичные осмотры и делать элементарные перевязки после операций. Похожая ситуация была совсем недавно в Люберцах, а местные чиновники от здравоохранения, как и в случае с Челябинской областью, срочно принялись улаживать все конфликты и скандалы, испугавшись гнева губернатора.

С подобными проблемами сопряжены кризисные ситуации, в которых оказываются больницы из-за своих коммунальных задолженностей: руководству на местах порой приходится выбирать, на что тратить крайне ограниченный фонд — то ли на закупку заканчивающихся бинтов, то ли на оплату электричества. С этим недавно столкнулись больницы в Мурманской области, когда сверху пришел приказ поднимать зарплаты медперсоналу при реальном отсутствии дополнительных средств на это.

Таких историй, как и в вопросе с зарплатами, можно привести немало, потому что все они имеют одни и те же источники проблем: начатое задолго до «майских указов» реформирование финансирования медицины по принципам «услуг», плюс отсутствие связей между ответственными ведомствами и профессионалами от медицины. Такие связи формально есть, но они не работают. Например, специалисты в один голос говорят, что существующих тарифов ОМС бывает недостаточно для покрытия всех расходов на лечение пациентов, тем более если сравнивать с рыночными расценками. Однако воз и ныне там. Обычно проблемы с нехваткой финансирования удается решить только после скандала, неправомерных увольнений и вмешательств местных органов управления, которые могут, например, перераспределить расходы областного бюджета. Это позволяет на время уладить текущую ситуацию, но никак не устраняет глубинные проблемы с государственным финансированием, на которые много раз указывали сами медработники. На фоне перекосов в финансировании врачи и медсестры вынуждены импровизировать на ходу, чтобы приспособиться к условиям работы, и раз от раза сталкиваться с гневом пациентов либо с очередными проверками со стороны чиновников.

Кому надбавки?

С проблемами финансирования связаны и урезания выплат медработникам под тем или иным предлогом. Ущербная практика работы на 1,5-2 ставки никуда не исчезла, хотя формально все существующие преобразования сопровождались обещаниями поднять зарплаты врачам и медсестрам.

Пореформенная оплата труда медработников складывается из нескольких частей, и только одна из них — зачастую не самая большая — состоит из собственно оклада, выплата которого обязательна. Есть еще и так называемые стимулирующие выплаты, которые работникам не гарантированы: к ним относятся доплаты за квалификацию, стаж работы, достижение высоких показателей в работе, отсутствие дисциплинарных взысканий и еще ряд дополнительных критериев, зависящих от конкретных условий труда.

Такая система поощрений призвана стимулировать повышение медработниками своей квалификации и улучшить качество медпомощи в целом. Однако реальные обстоятельства рисуют другую картину: желающие выжить на свои зарплаты врачи банально имеют меньше времени и мотивации на дополнительную учебу, поскольку нагрузка на отдельно взятого медика постоянно растет. С поощрениями за эффективную работу есть и серьезная проблема юридического толка: они не относятся к обязательным выплатам, и руководство лечебных учреждений по всей стране не всегда начисляет всю обещанную сумму врачам и медсестрам, предпочитая использовать всяческие лазейки в правовой базе или даже попросту игнорируя законные требования работников.

Разумеется, урезание доплат относится только к рядовым сотрудникам. Администрация медучреждения, как правило, о себе не забывает и платит сама себе все надбавки за «эффективность». Так, в 2017 году в московской системе здравоохранения разразился скандал в связи с тем, что руководство роддома № 17 выписывало себе довольно крупные премии, не стесняясь для этого урезать надбавки, предназначавшиеся врачам.

Впрочем, это лишь один из немногих случаев огласки вполне типичных порядков: чаще всего подобные казусы даже не доходят из СМИ, разве что только в виде редких анонимных опросов врачей. Есть еще немало других инструментов по урезанию дополнительных выплат, тут все зависит от конкретного региона и уровня «креативности» местных властей. Широкое поле манипуляций с зарплатами медработников уже породило и в дальнейшем будет порождать множество социальных конфликтов, которые ни медикам, ни пациентам не идут на пользу.

Помогут ли профсоюзы?

Как и во многие другие профессиональные сообщества, в медицинские круги приходит понимание того, что необходимо бороться за свои права и выстраивать низовую активность, а не надеяться на очередного мэра/губернатора или ручной «профсоюз». Ярким примером в свое время стала «итальянская забастовка» врачей-педиатров в Ижевске в 2013 году. Это была первая публичная акция профсоюза «Действие». Кажется, само понятие «итальянской забастовки» в нашей стране получило известность именно с тех самых пор. Тогда поводом для действий стали постоянно растущие нагрузки на участковых педиатров: вместо положенных 14-16 пациентов требовалось принимать минимум по 25-30, и это не считая вызовов на дом и бесконечной бумажной волокиты. Грубое нарушение трудовых прав вроде штрафов за «снижение эффективности» и по прочим необоснованным причинам, отказ начальства от конструктивного диалога с подчиненными и угрозы увольнения только привели к увеличению накала борьбы врачей на местах.

Коллективный протест своих коллег поддержали многие работники по всей стране (в том числе попытками организовать свои забастовки), а недавно созданная на тот момент профорганизация «Действие», объединившая работниц детской поликлиники в Ижевске, приобрела множество сторонников и сторонниц. Те события оказали отрезвляющий эффект и на медработников, и на руководство на местах. Первые окончательно поняли, что чиновники от медицины, к которым страдающие от перегрузок врачи наивно обращались за помощью, не будут им помогать, а изменения возможны лишь с помощью активных коллективных действий. Вторые осознали: терпение у медиков подходит к концу, и в будущем таких протестов, а значит и головной боли для властей, только прибавится.

«Старые» профсоюзы, которые вроде бы призваны отстаивать права медработников, попросту не работают. Вернее, они работают лишь на профсоюзное руководство, прочно сросшееся с администрацией и местными властями, которых реальные проблемы медработников интересуют мало. Неудивительно, что вместо лояльной режиму профсоюзной «тусовки» активисты предпочитают сравнительно молодые и вселяющие надежду профсоюзные организации вроде «Действия», входящего в Конфедерацию труда России, или «Альянса врачей», созданного в 2018 году врачом-офтальмологом Анастасией Васильевой при поддержке команды Навального.

С одной стороны, «Действие» начинался как боевой профсоюз, и сейчас порой действует именно таким образом, однако у него есть свои ограничения. Независимый профсоюз должен быть в первую очередь финансово независимым, а КТР, в структуру которой входит этот профсоюз, получает господдержку от Министерства труда. Лидеры «Действия» получают зарплаты от КТР. Всё это накладывает на них существенные ограничения, когда дело касается не локальных вопросов, а более общих для всей сферы или даже для работников в целом — например, повышения пенсионного возраста или системно низких зарплат.

В прошлом году КТР не смогла сыграть самостоятельной роли в пенсионных протестах и мобилизовать своих сторонников, поддержав акции КПРФ и «Справедливой России». С другой стороны, после этого очень быстро начал развиваться «Альянс врачей» (поддержанный штабами Навального по стране), который развил активную кампанию с требованием повышения зарплат в сфере здравоохранения. Сегодня эта организация привлекает многих медработников, у нее появились отделения в 12 регионах, а в Новгородской области дело уже дошло до первой забастовки. В больнице райцентра Окуловка врачи потребовали выделить денег на покупку машины скорой помощи, поднять зарплаты и заключить трудовые договоры — после оптимизации их больница стала филиалом другой структуры, а заключение новых соглашений главврач незаконно оттягивал. Спустя неделю забастовка победила — «Альянс» объявил об удовлетворении всех требований медиков.

Новый боевой профсоюз не зависит от государства, но зависит от информационной и юридической поддержки команды Навального, которая запустила свой «профсоюзный» проект, рассчитанный исключительно на бюджетников. Понятно, что у политика Навального свои цели — мобилизовать на свою сторону зависимых от государства бюджетников. Но независимые профсоюзы должны быть открыты для всех работников — не только бюджетников, но и сотрудников частных клиник и внебюджетных медучреждений.

Одного лишь вступления в независимый профсоюз явно недостаточно. Проблемы, с которыми постоянно сталкиваются медработники, очень глубоко укоренились в нынешней системе государственного управления. Даже когда попытка решить конфликт из разряда «денег нет» заканчивается удачно, мало кто пытается разобраться в системной проблеме постоянной нехватки ресурсов в отечественной медицине, от которой страдают все, кроме «эффективных менеджеров» здравоохранения.

Проблема же заключается в том, что медицина, перейдя из разряда социальных обязательств в разряд услуг, стала поддерживаться так, как удобно реформировавшему ее правящему классу. И здесь недостаточно одних лишь требований по выплате положенных по закону денег и повышения финансирования лечебных учреждений — при безусловной справедливости и необходимости таких требований.

Стоит задуматься о более общих и коренных изменениях. Во-первых, следует добиваться полного соблюдения прав медработников, достойной оплаты их труда на деле, а не на бумаге, а также нормализации условий труда и нагрузки. Зарплаты и психологическое состояние работников не должны приноситься в жертву обстоятельствам реформы или из-за бюрократических проволочек и нечистоплотности руководящего состава в больницах. Во-вторых (по счету, но не по важности), требуется смена нынешней «рыночной» модели финансирования на ту, которая в состоянии поддерживать полноценную, соответствующую интересам всех жителей страны, систему здравоохранения.

При этом не стоит питать иллюзий относительно «официальных» и «именных» профсоюзов. Они мало заинтересованы в решении фундаментальных проблем медиков. Для профбюрократов, которые получают зарплаты из взносов работников и гранты европейских профсоюзных конфедераций, имитация заботы о трудящихся — лишь способ укрепить собственные позиции в сложившейся системе. К примеру, в феврале проект «Профсоюз Навального» опубликовал расчётный лист медсестры из Башкортостана, из которого следовало, что за январь она получила на руки меньше 13 тысяч рублей. Ирония в том, что кроме подоходного налога из её зарплаты также вычли 150 рублей (1%) профсоюзных взносов. Обычно так происходит в том случае, если работник состоит в «официальном» профсоюзе, входящем в структуру Федерации независимых профсоюзов России. Часто он или она даже не осведомлены о своем вступлении — в числе прочих бумаг при трудоустройстве нередко находится и формальное заявление о вступлении в «официальный» профсоюз, которое многие подписывают неглядя. В ФНПР до сих пор состоят миллионы людей, которые автоматически, еще на уровне расчетов бухгалтерии, платят взносы даже с нищенских зарплат, но практически ничего не получают взамен. Скорее наоборот: первый зампреда этого профобъединения Андрей Исаев, по совместительству член высшего совета «Единой России», был одним из главных адвокатов повышения пенсионного возраста в Госдуме в прошлом году.

Для настоящей борьбы очень важно создавать на демократических принципах по-настоящему независимые от руководства и владельцев капитала профсоюзные ячейки, связанные на региональном и общенациональном уровне в единые организации и союзы. Такие организации могут обеспечить солидную платформу, на основе которой медработники смогут говорить и действовать уже с позиции сильной, а не слабой стороны, а значит смогут эффективно защищать рабочие места, добиваться повышения зарплат и улучшения условий труда.

Эта борьба, безусловно, требует серьёзных усилий и должна поддерживаться и пациентским сообществом, ведь неолиберальные реформы затронули не только медиков и здравоохранение в целом, но и практически все другие сферы. Нынешняя капиталистическая система, действующая исключительно в интересах узкой прослойки собственников и высших чиновников, полна противоречий и пытается решить порожденные ею же проблемы за счет простых трудящихся, включая бюджетников и медицинских работников. В конечном счёте эта система может быть и должна быть устранена лишь через активные солидарные действия всех наёмных работников.

Присоединяйтесь к нам в борьбе за требования:

— Повышения зарплаты до минимальной в 50 тысяч рублей по всей стране (без учёта переработок);

— Регулярной индексации зарплат на уровень инфляции и достойных условий труда;

— Создания независимых профсоюзов и организаций работников, обеспечения свободы их действий для контроля над исполнением всех требований и для участия в защите прав работников на всех уровнях;

— Не допустить вмешательства силовых структур в решение трудовых споров, не допустить репрессий против работников, организованных в профсоюзы;

— Сохранить рабочие места. Повышать зарплаты — не за счет «оптимизации» бюджетной сферы, а путем сокращения расходов на чиновников и репрессивный аппарат, за счет национализации ключевых отраслей экономики — энергетики, банков и крупных промышленных предприятий;

— За национализацию страховых фондов и за контроль над средствами бюджета на здравоохранение со стороны общественных и профсоюзных организаций медиков и пациентов;

— Здоровье — право, а не привилегия! За полностью бесплатное здравоохранение с государственным и достаточным для качественной медицинской помощи финансированием.

=====================================================================

Число просмотров поста: 10

=====================================================================

Нам нужна поддержка наших читателей.

Если вы ознакомились с содержанием данной страницы, значит вас чем-то заинтересовал сайт "Красная Пенза". Сайт поддерживается Никитушкиным Андреем на собственные средства безработного инвалида III группы. Если вы готовы поддержать финансово проект, пусть даже анонимно, то можете воспользоваться следующей информацией для помощи в оплате размещения сайта (хостинга) в сети Интернет:
* номер российской банковской рублёвой карты - 2202 2008 6427 3097. Средства можно перевести на карту с помощью банкомата любого банка или, например, с помощью "Сбербанк Онлайн".
* BTC(Bitcoin) 1LMUiKrmQa5uVCuEXbcWx2xrPjBLtCwWSa
* ETH(Etherium) 0x7068dC6c1296872AdBac74eE646E6d94595f2e00
* BCH(BitcoinCash) qzrl2ffe4l8k0efe0zaysls48zx83udhfv9rk9phax
* XLM(Tellar) GBHJ33CWEO2I4UFRBPPSHZC6M7KP5RMDVVFG5EURSO6GRIUM3XV2C4TK

Если вам будет необходима квитанция об использовании перечисленных вами средств на оплату размещения сайта "Красная Пенза" в сети интернет (хостинга), то она вам будет предоставлена по первому требованию. Всем откликнувшимся товарищам заранее спасибо за помощь!

 

С большевистским приветом из Пензенской области!

Оставьте ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.