Путь к путчу

Чили, коммунисты, история, память, народ, сопротивление, борьба

Гвидо Викарио

 

«Коммунистическая партия обращается к народу: каждый — на своем боевом посту!» Это — заголовок на всю первую полосу «Сигло», газеты чилийских коммунистов, утром вторника 11 сентября.

У меня до сих пор с собой последний легальный выпуск этой ежедневной газеты компартии, купленный тем утром — спустя несколько минут после того, как Хосе Мигель Варас, директор службы теленовостей, разбудил меня телефонным звонком, чтобы сказать спокойным голосом несколько слов: «Восстал флот. Они заняли Вальпараисо и Пуэрто-Монт».

Политическое предложение

Сейчас, когда я перечитываю этот призыв чилийских коммунистов, я не вижу в нем изъянов ни в ясности анализа, ни в твердости политических обязательств. «Коммунистическая партия обращается к городским рабочим, к народу, ко всем демократическим силам, со страстным и неотложным призывом: каждый должен занять свое место в борьбе и быть готовым отвергнуть реакционный план свержения конституционного правительства, план, который будет осуществляться в ближайшие дни. Путчисты смогли опасно продвинуться вперед. Более того, руководство Христианско-демократической партии объединилось с теми, кто требует свержения правительства, предлагая им формулы, которые внешне прикрыты флером демократичности и даже конституционности». И далее: «В тот решительный момент, который мы переживаем, Компартия выражает, прежде всего, свою веру в действия рабочих и народа и призывает каждого занять свое место в борьбе и укрепить союз между рабочими и народом, отбросив любые второстепенные разногласия». В заключение призыва формулируется важное политическое предложение: «Существует — его можно найти — по-настоящему демократическое решение: мы можем перейти к народному волеизъявлению посредством плебисцита».

Призыв коммунистов, обнародованный в момент, когда социальный кризис в Чили достиг кульминации, показывает, что Компартия отдавала себе отчет в серьезности и близости опасности, и выражала волю к борьбе и вместе с тем была готова к диалогу с оппозицией, что отняло бы у зачинщиков переворота любое оправдание или «демократическое» прикрытие. «Правовое» прикрытие государственного переворота и преподнесение его как необходимой меры для того, чтобы избежать полного краха в стране, — вот первое, что нам предъявляют правые, когда мы пытаемся найти ответ на вопрос: почему путчисты так быстро добились успеха.

Давайте вспомним особенность чилийской ситуации: три ветви власти, расколотые и борющиеся между собой. Исполнительная, то есть президент республики и правительство, назначенное им; парламент, который в Чили занимался исключительно критикой правительства; судопроизводство, осуществлявшее административный надзор. Первая ветвь представляла альянс народных сил; в двух других доминировала оппозиция, на которую и поставили реакционные заговорщики.

Депутаты и сенаторы от центра и правых, в особенности в последние месяцы, вели вместе с парламентскими верхами неистовую обвинительную кампанию против правительства. И к этому добавилась критика, неоднократно высказанная с трибуны Верховного суда в отношении отдельных аспектов деятельности правительства Альенде. Значительная часть общества была убеждена в том, что народное правительство систематически нарушает закон и конституцию. Обвинения и резолюции подобного рода, исходившие от двух последних ветвей власти, противопоставлявших себя исполнительной, сегодня кажутся трагически гротескными и выявляют слепоту и лицемерие тех, кто их в то время поддерживал, — и главное их значение в том, что таким путем был спровоцирован глубокий и неизлечимый кризис государства и подорван авторитет правительства.

Отвергнутая поддержка

Представление о том, что такое порядок и законность, утрачивало смысл, или, вернее сказать, приобретало новый смысл — такой, какой ему придавали те, у кого в руках были более мощные и более качественные средства пропаганды. Созданию атмосферы анархии и запланированного хаоса, кроме того, способствовали террористические акты, большинство из которых были кровавыми и имевшими серьезные последствия для населения, а также искусственная организация спекуляции и «черного рынка». В итоге была начата забастовка владельцев автотранспорта — с тем, чтобы бросить вызов президенту республики и его министрам.

Качественно трансформировалось также и то, что на первых порах было полемикой о демократии и особенностях президентской республики. В этой полемике, даже в наиболее острые моменты, принимало участие все общество, выражая в преобладающем большинстве уважение к Сальвадору Альенде как к президенту и к его политическим решениям. Но по прошествии времени коллективные и политические требования, обращенные против правительства, становились все более запутанными — вплоть до момента, когда у наиболее активной части мелкой и средней буржуазии возникло убеждение в единстве этих требований. Противникам «Народного единства» не удалось убедить общество в диктаторском характере президента Альенде, но удалось убедить часть общества, что президент осуществляет легальный государственный переворот. Таким образом, вопреки намерениям самого Альенде, он был выставлен в виде нарушителя закона, оскорбляющего традиционные демократические убеждения среднего чилийца.

Это ощущение кризиса закона оказало воздействия даже на народные массы, поддерживавшие президента Альенде, породив всплеск экстремистских или необоснованных требований и разрушая способность политиков объединяться в защиту демократии, а значит, и законного правительства, а значит, и в защиту социальных достижений власти рабочих.

Идея неизбежности силовых решений, основанных на отождествлении силы с необходимостью, проникала в массовую психологию, порождая, в том числе, и настроения политической апатии и фатализма, что не могло не уменьшить способность широких слоев, занимавших разные социальные и политические позиции, дать отпор перевороту.

Усилия Альенде по преодолению этой ситуации осуществлялись по двум направлениям: диалог с христианскими демократами, главной оппозиционной партией, и введение представителей вооруженных сил в правительство — в качестве гарантии мощи и единства нации. Эти две силы — политическая и военная — привели к неудаче демократическую инициативу Альенде: это была политическая игра, в которой многие ходы были заранее заготовлены. Разумеется, те руководители христианских демократов, которые утверждали, что они защищают демократию, отказывая народному правительству в любой форме поддержки и доверия, сегодня имеют возможность поразмыслить о допущенной ими фатальной ошибке.

В последние дни

Формирование двух министерств с участием высокопоставленных военных и назначение глав родов войск и корпуса карабинеров на министерские посты было рискованным шагом со стороны президента: вовлечение военных самого высокого ранга в дела правительства, с одной стороны, усиливало исполнительную власть, а с другой — выглядело как признание ограниченности сил и авторитета «Народного единства» [1]. Исключительность описанной ситуации вполне могла быть интерпретирована как подтверждение сомнительной легитимности политики и действий народного правительства. В этот момент особенно важным стал вопрос, способны ли к самостоятельным действиям меньшинства, существовавшие как в вооруженных силах, так и в ХДП — меньшинства, которые понимали и поддерживали предложения Альенде. Если бы эти меньшинства смогли выступить с самостоятельной позицией, эффективность наличия конституционной, демократической, антипутчистской альтернативы (притом «не марксистской»), позволила бы придать убедительность политике национального союза, предложенной Альенде. Такое поведение меньшинств могло бы вызвать серьезную поломку в уже запущенной машине переворота. Отсюда — важность предложения плебисцита, сделанного коммунистами, и над которым президент Альенде работал в ту неделю, что предшествовала вторнику 11 сентября. Это предложение, несмотря на ситуацию, серьезно накалившуюся после «маленького путча» 29 июня [2], еще могло дать обществу путь выхода из кризиса и обеспечить эффективное сотрудничество с силами, принадлежащими к блоку противников [«Народного единства»].

Но заговорщики не позволили, чтобы альтернатива созрела: они вмешались, насильственно не допустив плебисцит. Левые же потратили много драгоценного времени в поисках общей линии действия. В коалицию «Народное единство» входили три партии (коммунисты, социалисты и радикалы) и четыре движения, три из которых были порождены левыми отколами от ХДП. Существовало также МИР, не входившее в правительственную коалицию, но и не относившееся к правой оппозиции. Разногласия и противоречия внутри «Народного единства», к которым добавлялась постоянная публичная полемика, вели к снижению веса и авторитета правительства, а без этого партии «Народного единства» не могли достичь твердого соглашения с ХДП.

Для реакционеров и фашистов, замаскированных и нет, которые уже давно готовили заговор, наступил благоприятный момент. И они им воспользовались. Они умели ждать и подготовили ситуацию, когда идею переворота приняло большинство военных — в качестве «императива по отношению к отечеству» или как «меньшее зло». Особенно часто к этому последнему доводу прибегали при идеологической обработке тех влиятельных кругов общества, которые первоначально стояли на центристских позициях.

За эти изменения, произошедшие в общественном мнении, реакционные военные должны в первую очередь — среди других буржуазных политиков — благодарить председателя Сената Эдуардо Фрея, бывшего президента республики, лидера и основателя ХДП. В результате была создана благоприятная для их планов политическая атмосфера, позволившая скрепить союз трех родов вооруженных сил (ВМФ, ВВС и сухопутные войска) с карабинерами и внутри каждой из этих сил. Оставалась препятствием фигура генерала Пратса, командующего вооруженными силами Чили, который являлся противником вмешательства и участия военных в политике. Когда внутренние противоречия в армии, симулированные событием, кажущимся на первый взгляд незначительным (демонстрация под окнами дома генерала Пратса десятка жен высокопоставленных военных чинов), достигли кульминации, было устранено и это последнее препятствие [3]. Был открыт путь к тому, чтобы чилийская армия силой уничтожила конституционный порядок.

Среди военных, пошедших по этому пути, были такие, кто не имел никаких убеждений и просто подчинялся приказам. Были такие, кто верил, что военный переворот — это «восстановление демократии», «попранной» Альенде. Очень быстро они были втянуты в худшие преступления и «повязаны кровью». Республика в Чили была варварски растоптана фашистскими методами и по фашистским образцам.

 

По возвращении из Чили, ноябрь 1973.

======================================================================

Комментарии

[1] 9 августа 1973 г. С. Альенде провел реорганизацию кабинета и объявил о создании «правительства национальной безопасности», в котором командующий сухопутными войсками генерал К. Пратс занял пост министра обороны, командующий ВМФ адмирал Р. Монтеро — министра финансов, командующий ВВС С. Руис — министра общественных работ и транспорта, генеральный директор Корпуса карабинеров Х.М. Сепульведа — министра освоения земель. 29 августа Альенде назначил на пост министра финансов контр-адмирала Д. Арельяно, а на пост министра горнорудной промышленности — генерала Р. Гонсалеса. Создание «правительства национальной безопасности» вызвало разногласия в самом «Народном единстве»: МАПУ расценило его как «недопустимую уступку правым». Такой же точки зрения придерживалось МИР.

[2] Речь идет о «Танкасо» — «пробном» мятеже части 2-го бронетанкового полка под командованием майора Р. Супера и при участии фашистских отрядов «Патриа и либертад». Мятежники пытались взять штурмом президентский дворец, но неудачно. Путч был подавлен за три часа.

[3] Генерал К. Пратс подал в отставку 23 августа — после организованных против него провокаций и кампаний клеветы, под нажимом правого генералитета, заявившего, что дальнейшее пребывание Пратса на посту командующего может вызвать раскол в вооруженных силах Чили. Вместе с генералом в отставку ушли его сторонники: генеральный директор Корпуса карабинеров Х.М. Сепульведа и начальник учебных заведений вооруженных сил генерал Г. Пикеринг, а затем и командующий ВМФ адмирал Р. Монтеро.

======================================================================

Опубликовано в газете «Унита» 7 ноября 1973.

Перевод с итальянского Ивана Гусева под редакцией Александра Тарасова.

Комментарии Александра Тарасова.

======================================================================

Гвидо Викарио — итальянский журналист и переводчик, корреспондент газеты «Унита» в Чили. После военного переворота арестован, но благодаря международному давлению был отпущен на свободу. Автор книги «Военные и политика в Латинской Америке» (Militari e politica in America Latina, 1978) и, в соавторстве с Луисом Майрой, книги «Перспективы латиноамериканских левых: шесть диалогов» (Perspectivas de la izquierda latinoamericana: seis diálogos, 1991).

=====================================================================

Нам нужна поддержка наших читателей.

Если вы ознакомились с содержанием данной страницы, значит вас чем-то заинтересовал сайт "Красная Пенза". Сайт поддерживается Никитушкиным Андреем на собственные средства безработного инвалида III группы. Если вы готовы поддержать финансово проект, пусть даже анонимно, то можете воспользоваться следующей информацией для помощи в оплате размещения сайта (хостинга) в сети Интернет: номер российской банковской рублёвой карты - 4622 3520 1059 6570. Средства можно перевести на карту с помощью банкомата любого банка или, например, с помощью "Сбербанк Онлайн". Если вам будет необходима квитанция об использовании перечисленных вами средств на оплату размещения сайта "Красная Пенза" в сети интернет (хостинга), то она вам будет предоставлена по первому требованию. Всем откликнувшимся товарищам заранее спасибо за помощь!

 

С большевистским приветом из Пензенской области!

Оставьте ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.