Псевдо-левое РСД и тупик антипутинских протестов

РСД, РОссия, псевдолевые, протесты, тупик, RSD, Russia, pseudaletia, protests, deadlock

Андреа Питерс

 

Разложение российского протестного движения 2011-2012 годов и его переориентация на поддержку политика правого толка Алексея Навального в ходе недавних выборов мэра Москвы обнаружили насквозь прогнивший характер политики Российского социалистического движения (РСД).

С самого начала антипутинских протестов, которые поддерживались со стороны РСД и объявлялись им «демократическим движением», РСД стремилось создать для них «левое» прикрытие. Организация пытается затушевать политическое значение того факта, что протесты не имели широкой поддержки в рабочем классе и находились под контролем правых сил, ориентированных на политику «свободного рынка». Цель РСД состояла в том, чтобы блокировать выдвижение рабочим классом социалистических требований в пику «несистемной» российской оппозиции.

После первоначальной волны антипутинских протестов 2011-2012 годов так называемое «белоленточное» движение в России в основном сошло на нет. То, что от него осталось, трансформировалось в «группу поддержки» кандидатуры Алексея Навального на сентябрьских выборах мэра Москвы. Питаемая деньгами олигархических корпораций и рекламируемая в принадлежащими им СМИ, кампания Навального, как считается, сумела привлечь к себе некоторое число новых сторонников.

Навальный был выдвинут официальным кандидатом от «несистемной» оппозиции и баллотировался с программой, откровенно выражающей интересы большого бизнеса, за что 37 крупных фирм отплатили ему щедрой поддержкой. Будучи сторонником дальнейшего открытия российской экономики иностранному капиталу, он выступает за благожелательную по отношению к США внешнеполитическую ориентацию. Хотя западные СМИ представляют его как демократа, Навальный является русским шовинистом. Он известен своими нетерпимыми антииммиграционными взглядами.

Стараясь придать флёр легитимности московским выборам и удержать социальное недовольство в безопасных рамках, Кремль решил освободить Навального под залог после вынесения ему приговора по обвинению в коррупции. Это было сделано для того, чтобы тот имел возможность баллотироваться в мэры. При явке, составившей чуть более 30% от общего числа избирателей, Навальный набрал всего 27% голосов. Итоговый приговор суда по его делу — пять лет условного наказания.

Кампания Навального и вопрос о дальнейших действиях после ее завершения стали причиной внутреннего конфликта в Российском социалистическом движении. Ведущая тенденция в РСД откровенно приветствовала ход и результаты кампании Навального как несомненное достижение «демократического движения».

«Как все мы помним, — писал 11 сентября Иван Овсянников, представляющий санкт-петербургское отделение организации, — главным лозунгом зимних протестов 2011-2012 гг. были «честные выборы». Ну что же, мы их добились».

Отметив, что Навальный «смог мобилизовать в свою поддержку значительную часть столичного среднего класса, молодежи и либеральной интеллигенции» на основе антипутинских лозунгов и «почтенных буржуазных добродетелей», Овсянников заявляет: «Мы, социалисты, гордимся тем, что прошли вместе с этим движением весь его путь, вписали в него яркие страницы».

Обрисовывая дальнейшие ориентиры РСД, Овсянников пишет: «Если новый курс Кремля на примирение с правой оппозицией не будет скоропостижно свернут, можно будет сказать, что свои задачи-минимум «Болотная» выполнила. Двери в публичную политику приоткрылись… Теперь мы, левые должны воспользоваться, пускай, относительной, уродливой, бюрократической либерализацией для того, чтобы перестроить свои ряды и утвердиться в качестве самостоятельной, бескомпромиссно левой партии трудящихся и малоимущих».

Коротко говоря, данная фракция РСД считает зашедшее в тупик протестное движение успешным, поскольку оно создало условия для «уродливой, бюрократической либерализации», которая открывает «двери в публичную политику» для таких группировок, как РСД.

Лидер московского отделения РСД приходит к таким же, по сути, выводам, однако несколько иным путём. В своем комментарии Илья Будрайтскис настаивает на том, что московские выборы стали полным поражением для левых. В заключение он утверждает, что РСД должно вырваться из изоляции, установив более тесные связи с правыми силами, выступающими мотором «демократического движения» и ведущими за собой состоятельных москвичей, составляющих костяк политической поддержки Навального.

Призывая к «решительному пересмотру как нашей тактики в отношении протестного движения, так и форм политической организации», Будрайтскис пишет: «Вокруг существующего узкого круга единомышленников, изолированного от стремления к политическому участию десятков тысяч, мы должны создать работающую активистскую сеть, способную включать людей с улицы, готовых не на словах, а на деле бороться за изменение сложившегося порядка вещей».

Илья Матвеев, еще один представитель московского отделения РСД, добавил: «Мы должны стать более технологичными и ориентироваться на результат, а не только на следование абстрактным принципам… «Машина», о которой говорил Навальный, должна стать политической машиной левых, соединяющей конкретные социальные требования с общей политической повесткой в форме социального движения в политике, или политизирующего движения в обществе». Эти слова — не что иное, как предложение заниматься чем угодно и объединяться с кем угодно, лишь бы это давало доступ к кадрам и другим ресурсам, находящимся в настоящее время в распоряжении официальной «несистемной» оппозиции.

Данные силы внутри РСД хотят выбросить за борт любую, даже поверхностную, идентификацию с социализмом, поскольку считают это источником своей политической изоляции. Они наотрез отрицают возможность того, что российский рабочий класс может быть завоеван на сторону социалистических принципов. В противовес тому, что они презрительно именуют «социализмом для социалистов», данная фракция выступает за «глобальную идею: общество, строящееся на базовых демократических основаниях, укорененных в гуманистическом и общечеловеческом левом проекте».

Призыв московских членов РСД к самоликвидации в «демократическом движении» вызвал сопротивление со стороны группы членов РСД из промышленных центров, таких как Калуга и Пермь. Эта фракция опасается того, что стремление руководства РСД упасть в объятия либеральной оппозиции и его ориентация на состоятельные социальные слои могут осложнить отношения с КПРФ и стать препятствием для занятия влиятельных постов в рядах профсоюзной бюрократии.

КПРФ пытается изображать из себя «левое» крыло «системной» оппозиции, затушёвывая поддержку со своей стороны правой политики Путина и скрывая свою роль в реставрации капитализма в СССР. Подобным же образом некоторые слои профсоюзной бюрократии стараются выступать в роли критиков соглашательской политики официальных российских профсоюзов в лице ФНПР. Усиливающийся правый поворот РСД подрывает его репутацию как «левой» организации, благодаря чему РСД сделалось привлекательным партнёром для КПРФ и так называемых «независимых» профсоюзов.

Калужско-пермская фракция РСД обеспокоена тем, что эти силы перестанут считаться с РСД в своих решениях относительно значимых и влиятельных постов. Эта фракция характеризует кампанию Навального как мелкобуржуазную и предупреждает, что за ним идет тот самый социальный слой, «чьё мировоззрение не раз в истории становилось основой фашистских идеологий и движений».

Их опасения по поводу связей Навального с крайне-правыми глубоко фальшивы. Компартия Геннадия Зюганова, которую РСД систематически поддерживает в своих предвыборных кампаниях, а также в рамках различных «левых» альянсов, насквозь пронизана крайним национализмом. Она выступает в защиту исторического наследия сталинизма и придерживается правой идеологии, имеющей много общего с идеологией российских фашистов. КПРФ, также как и РСД, маршировала рядом с фашистами на нескольких антипутинских шествиях. Они никогда не рассматривали присутствие неонацистов на подобных маршах как помеху собственному участию в них.

Несмотря на различия между отдельными фракциями РСД, их всех объединяет стремление не допустить развития самостоятельного движения рабочего класса.

РСД отрицает какую-либо необходимость защиты социалистического наследия русской революции или борьбы, которую вели Лев Троцкий и Четвёртый Интернационал против националистического и бюрократического перерождения советского государства. Напротив, ориентируясь на КПРФ и правую либеральную оппозицию, РСД наглядно демонстрирует свое одобрение в отношении тех, кто организовал реставрацию капитализма в СССР, расхищение национализированной собственности страны и обогащение узкого слоя элиты за счёт масс. Сотрудничество с французской Новой антикапиталистической партией (NPA) делает РСД союзником тех международных сил, которые прославляли рыночные реформы Горбачёва в 1980-е годы, а сегодня демонстративно отвергают троцкизм.

С точки зрения политических и социальных воззрений РСД представляет собой сочетание двух тенденций: позднесоветской, прокапиталистической и антипролетарской пропаганды, получившей развитие в СССР в 1980-е годы, а вместе с тем — мелкобуржуазной идеологии западных псевдо-левых политических группировок, которые приветствовали восстановление рыночных отношений.

Именно такую политику мы находим в июньской статье Ивана Овсянникова, опубликованной под заголовком «Интересы моего класса». Пропитанный злобой к российским «пролетариям физического труда», один из руководителей РСД превозносит достоинства российской интеллигенции, представляя ее наиболее дальновидным слоем общества. Овсянников настаивает, что, в отличие от рабочих, российский «креативный класс» «в достаточной степени образован», чтобы «воспринимать критически» господствующую идеологию, и он также «способен раньше придти к политическим обобщениям и действиям».

По мнению Овсянникова, преимущество «креативного класса» состоит в том, что он «участвует в выработке» господствующей идеологии, в то время как «рабочий получает идеологию в готовом виде».

Не замечая явного противоречия в своей аргументации, Овсянников затем пишет, что именно такие «критически мыслящие» профессионалы, как правило, являются приверженцами капитализма, отмечая «большое количество либералов среди нищих вузовских преподавателей или офисных клерков». Он также добавляет, что среди постсоветской интеллигенции многие «чувствуют некое атавистическое превосходство над теми, кто трудится физически».

Овсянников всячески пытается приуменьшить значение подобных наблюдений, настаивая на том, что поддержка интеллектуалами политики «свободного рынка» представляет собой не более, чем следствие их приверженности «политической демократии», которую он с одобрением относит к их «романтическому либерализму».

Овсянников пытается скрыть факт ориентации РСД на российскую мелкую буржуазию, употребляя расплывчатый термин «креативный класс» для соединения вместе состоятельных представителей среднего класса с частью служащих и работников сферы услуг. Например, в своей июньской статье он, по существу, отождествляет требования, выдвигаемые нищими школьными учителями, медработниками, секретарями и, в целом, работниками бюджетной сферы с фрустрациями, которые испытывают карьеристски настроенные и хорошо оплачиваемые профессионалы, недовольные тем, что не находят достаточно возможностей для повышения своего личного социального статуса.

Он заявляет далее, что «демократическое движение» есть преимущественно дело «креативного класса», предполагая тем самым, что интересы данного социального слоя однородны и прогрессивны. Таким путем он попытается повысить авторитет протестного движения в глазах рабочего класса, в то время как протестное движение разнородно по своему социальному составу. Нельзя забывать, что оно привлекло в свои ряды весьма благополучные слои российского общества и оказалось под руководством политиков правого толка.

В отличие от массовых акций протеста, приведших к свержению режима Хосни Мубарака в Египте, российские протесты не сопровождались широкомасштабными забастовками и выступлениями работников промышленных районов страны. Рабочий класс, по большому счёту, воздержался от участия в антипутинских протестах. И не случайно — это стало следствие программы и политического характера «белоленточного» движения.

Это движение не выдвинуло требований создания новых рабочих мест, повышения зарплат и улучшения условий жизни, или же восстановления социальных гарантий, существовавших при СССР, которые всё более широкие слои трудящегося населения вспоминают с сожалением, не говоря уже о революционном свержении коррумпированной постсоветской олигархии силами рабочего класса.

Преобладавшие в антипутинских протестах требования касались «свободных и честных выборов», снятия Путина с поста главы государства и искоренения коррупции. Реализация подобной программы сделала бы более доступными влиятельные посты в государстве для чуть более широкого круга политических деятелей, ничего не дав при этом рабочим. Эта программа воплощает в себе интересы недовольных групп состоятельного среднего класса страны.

Благодаря пролившемуся над Россией в течение последнего десятилетия «нефтяному дождю» данный слой получил немалые выгоды, но всё равно это гораздо меньше того, что он хотел бы считать своей справедливой долей. Он с завистью смотрит на огромные богатства русских олигархов и на экономическую и политическую мощь российской бюрократии, которую рассматривает как помеху собственному обогащению. Представители этого слоя надеются занять более высокие и влиятельные посты, чтобы таким путем получить более жирный кусок прибыли, извлекаемой из эксплуатации рабочего класса.

Подводя итоги антипутинских протестов, Овсянников сваливает вину на рабочий класс вместо того, чтобы объяснять их провал правым характером тех сил, которые в них доминировали. Он пишет: «Демократическое движение не переросло в социальную революцию не потому, что оказалось недостаточно левым, и не потому, что поддержавшие его слои общества были чем-то враждебным или инородным по отношению к рабочему классу. Основной причиной поражения стала относительная экономическая стабильность, в силу которой не произошло ни раскола элит, ни массового вовлечения в протестную активность рабочих физического труда».

Утверждение Овсянникова, согласно которому российский рабочий класс не протестовал потому, что доволен своими социальными условиями, нелепо от начала до конца. Более трети всех частных богатств России сосредоточено в руках всего 110 человек. В основной своей массе рабочий класс, значительные слои которого живут в пришедших в запустение промышленных городах, ведет борьбу за выживание в условиях бедности и лишений.

Российский рабочий класс не примкнул к «демократическому движению» потому, что он рассматривает его как явление, представляющее интересы социальных слоёв, оторванных от широких масс населения и, более того, ведомое силами, враждебно настроенными по отношению к рабочим и ориентированных на достижение только своекорыстных целей. В той степени, в какой люди участвовали в антипутинских акциях с целью выразить свой протест против неравенства, бедности, сокращения социальных программ и посягательства на систему государственного образования и здравоохранения, они выступали как классовое течение, отличное от «демократического движения», в том числе и от РСД.

В своем июньском заявлении Овсянников сформулировал некоторые из социальных притязаний, которые разделяет РСД. «Своеобразие современной России по сравнению с «нормальными» капиталистическими странами — пишет он, — состоит в том, что элитарные притязания интеллектуалов здесь почти не имеют реальных оснований. Они не востребованы ни госаппаратом, формируемым по принципу кровнородственных и клановых связей, ни крупным бизнесом, который является по большей части паразитическим».

Аргумент Овсянникова, согласно которому Россия «ненормальна» потому, что в «нормальных» капиталистических странах «элитарные притязания» среднего класса имеют более твёрдое основание, обнаруживает подлинные мотивы РСД. Его руководители хотят более надежной политической основы для материальных богатств и привилегий, которыми сопровождаются их «элитарные притязания».

В своем поклонении интеллигенции РСД идет проторённой и реакционной дорогой. Подобные воззрения, совершенно чуждые марксизму, уходят своими корнями в позднесоветскую прокапиталистическую пропаганду.

Когда Горбачёв начал проводить рыночные реформы, государство постаралось создать социальную опору для реставрации капитализма, возбуждая среди «работников умственного труда» чувство обиды на рабочий класс. Ввиду своих чрезмерных зарплат рабочие очернялись как получатели неправомерных выгод за счёт «работников умственного труда» и во вред развитию общества. Ради будущего прогресса страны требовалось повышение экономического и политического статуса интеллигенции.

Утверждение Овсянникова о том, что «в отличие от многих наций, в нашей стране интеллигенция никогда не являлась частью социальной элиты», является ложным.

Политика «перестройки» и реставрации капитализма в СССР напрямую зависела от усиления слоя прокапиталистически настроенных интеллектуалов, располагающих влиянием внутри кремлёвских стен. Эти интеллектуалы не просто разрабатывали наукообразное оправдание капиталистической политики, они еще и принимали непосредственное участие в разработке «перестроечных» реформ. В отсутствии основанной на интересах рабочего класса троцкистской оппозиции политике капиталистической реставрации, бюрократия сумела упрочить союз с этими силами для проведения реставрации капитализма, ликвидации СССР и разворовывания советской экономики.

Например, бывший глава Советской социологической ассоциации Татьяна Заславская выдвинулась на роль ключевого советника Горбачёва. Имея репутацию умеренно левого интеллектуала, она страстно выступала за создание рыночной экономики и утверждала, что эта политика представляет собой «вторую социалистическую революцию». Точно такой же линии придерживалось в то время паблоистское движение вне СССР.

В 1990 году, пытаясь объяснить неприятие в массах рыночных реформ, она сформулировала пропитанные глубокой враждебностью к рабочему классу настроения, которые образовали неотъемлемую часть позднесоветской прокапиталистической пропаганды.

Массы рабочего класса пока еще не вникли в понятие «перестройки», — писала она, — еще не поняли, как ее меры соотносятся между собой и насколько она соответствует их основным интересам. И неудивительно — помимо кадровых рабочих рабочий класс включает в себя многих низкообразованных, плохо обученных и ограниченных в своих социальных и политических воззрениях людей.

Жалуясь, что «молодой преподаватель университета получает 15 тыс./мес., а его сверстник на заводе — 30-40 тыс.», Овсянников подразумевает, что заводские рабочие пользуются несправедливым преимуществом по сравнению со своими сверстниками-интеллектуалами. Это те же самые антипролетарские обиды, которые составляли основу пропаганды времен «перестройки».

Прокапиталистически настроенная интеллигенция позднесоветского периода стремилась затушевать характер своей политики, настаивая на том, что рыночные реформы принесут советским массам больше «социалистической справедливости». Сегодня РСД подобным же образом пытается придать «левую», временами даже социалистическую, окраску своему стремлению создать альянс с силами, ориентированными на интересы крупного бизнеса и политику «свободного рынка».

Реставрация капитализма, вопреки всем своим обещаниям, привела к катастрофическим последствиям для народных масс. Промышленные рабочие, так же как и подавляющее большинство «работников умственного труда», — значительная часть которых была занята на низкооплачиваемых должностях в социальной сфере, в том числе в образовании, здравоохранении, искусстве, культуре и в области научных исследований, — пережили обвальное падение своего уровня жизни.

В то же время верхние эшелоны бывшей советской интеллигенции получили немалые выгоды от реставрации капитализма и новых возможностей, созданных рыночной экономикой. Часть представителей данного слоя полагает, что они получили еще не всё, что им было обещано. Открытие политических дверей, выдвигаемое антиправительственным протестным движением, отражает давно вынашиваемые мечтания этого слоя относительно «подлинной меритократии», в условиях которой предположительно будут править и пользоваться материальными плодами своего правления более достойные, квалифицированные и умные.

Когда российский рабочий класс вступит в открытую борьбу с постсоветским капитализмом, он окажется в прямом конфликте с псевдо-левыми партиями вроде РСД и всеми силами, стоящими во главе так называемого «демократического движения».

=====================================================================

Число просмотров поста: 36

=====================================================================

Нам нужна поддержка наших читателей.

Если вы ознакомились с содержанием данной страницы, значит вас чем-то заинтересовал сайт "Красная Пенза". Сайт поддерживается Никитушкиным Андреем на собственные средства безработного инвалида III группы. Если вы готовы поддержать финансово проект, пусть даже анонимно, то можете воспользоваться следующей информацией для помощи в оплате размещения сайта (хостинга) в сети Интернет:
* номер российской банковской рублёвой карты - 2202 2008 6427 3097. Средства можно перевести на карту с помощью банкомата любого банка или, например, с помощью "Сбербанк Онлайн".
* BTC(Bitcoin) 1LMUiKrmQa5uVCuEXbcWx2xrPjBLtCwWSa
* ETH(Etherium) 0x7068dC6c1296872AdBac74eE646E6d94595f2e00
* BCH(BitcoinCash) qzrl2ffe4l8k0efe0zaysls48zx83udhfv9rk9phax
* XLM(Tellar) GBHJ33CWEO2I4UFRBPPSHZC6M7KP5RMDVVFG5EURSO6GRIUM3XV2C4TK

Если вам будет необходима квитанция об использовании перечисленных вами средств на оплату размещения сайта "Красная Пенза" в сети интернет (хостинга), то она вам будет предоставлена по первому требованию. Всем откликнувшимся товарищам заранее спасибо за помощь!

 

С большевистским приветом из Пензенской области!

Оставьте ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.