Епископ Ямбургский Борис в истории русского вольнодумства

Ямбургский Борис, епископ, церковь, Россия, царизм, вольнодумство, история, память, Yamburg Boris, Bishop, Church, Russia, the tsarist government, free-thinking, history, memory

Автор: З.А. Тажуризина

 

В России второй пол. XIX в. православная идеология претерпела значительные изменения: среди образованных богословов все отчетливее обнаруживалась появившаяся уже в XVIII в. склонность к философии: с начала XIX в. в стенах духовных академий формировалась и эволюционировала русская религиозная философия, призванная защищать основы православной веры средствами главным образом западной философии. В ее рамках разрабатывалась и соответствующая философия религии[1]. Продвигаясь от вольфианства, учений Якоби, Шлейермахера, Фихте, Шеллинга, к Канту и Гегелю, она нередко конфликтовала с опасными для их веры идеями; при этом игнорировала отечественную философсконатуралистическую традицию в лице М. В. Ломоносова, Д. С. Аничкова, А.Н Радищева, которую в XIX в. восприняли декабристы и революционные демократы. Эта линия отвечала духовным запросам своей эпохи, чем во многом объясняется сила ее влияния на общественное сознание. Не миновало это влияние и деятелей православной культуры[2]. В периодических православных изданиях этого времени, в сочинениях отдельных представителей духовенства проявилось несогласие с некоторыми аспектами официальной церковной идеологии и практики[3], и выражалось в таких, например, действиях и идеях, как восприятие и внерелигиозное использование достижений западной исторической, философской и религиоведческой мысли; следование историческим (научным) методам исследования Библии, соответственно, применение при этом светской терминологии[4]; признание необходимости связи религии и науки, подчеркивание позитивного характера последней[5]; проповедь терпимости к инакомыслию, в том числе к ересям; обличение монашества, разрыва между жизнью церковной иерархии и материально бедствующего сельского духовенства (элементы антиклерикализма); в соответствии с этим — стремление соединить церковную иерархию с народом[6]. Подобная деятельность отклонявшихся от ортодоксии религиозных философов способствовала распространению свободомыслия в общественном сознании России того времени.

Однако до сих пор не изучено наследие Владимира Владимировича Плотникова (архим. Борис, епископ Ямбургский) (1855–1901), среди всех духовных академиков наиболее приверженного научным методам исследования. В Интернете и в ряде сочинений прошлого и нашего веков есть немало сведений о нем, — главным образом, справочного, биографического характера[7], однако, специальные исследования его творчества, имеющие научное значение, насколько мне известно, отсутствуют [8]. Творчество Плотникова весьма разнообразно: здесь есть и сочинения религиозного характера, и работы, в которых содержатся светские, вольнодумные рассуждения, иными словами, элементы свободомыслия. Известно, что В. В. Плотников рано проявил необычайные способности: уже в семинарии он писал сочинение о сравнительной мифологии Макса Мюллера[9], а Мюллер, как мы знаем, религиовед светский. Он считал необходимым объективно и уважительно относиться к любой религии; к тому же плодотворно использовал сравнительно-исторический метод; и то, и другое было усвоено юным исследователем. Дальнейшее образование Плотников получил в Казанской духовной академии. Обратим внимание на то, что в томской семинарии, где стал работать Плотников в начале 1880-х гг., он преподавал историю русской литературы, словесность и логику, т. е. светские дисциплины. В 1884 г. он стал доцентом кафедры метафизики в КазДА, а в следующем году защитил магистерскую диссертацию «История христианского просвещения в его отношениях к древней греко-римской образованности». Плотников принял монашество; был ректором Киевской духовной семинарии, а затем дважды (с перерывом в несколько лет) — ректором СПДА. Эти обстоятельства обязывали его не выходить из пределов христианского учения. В любом случае Плотников был чужд богословского догматизма[10].

 

«Исследователь должен ясно представлять физико-географические, социальные, политические и культурно-исторические условия. Нужен и сравнительный метод, который содействует раскрытию общих законов и типов исследуемых явлений. И тогда строить философию истории литературы»

 

Но нас интересует вклад мыслителя в историю русской вольнодумной культуры. И тут оказывается, что некоторые сочинения Плотникова по своему идейному содержанию, по духу мало чем отличаются от работ революционных демократов. Удивительно, но все суждения автора ярко демонстрируют его осведомленность в области социальных знаний. В 1888 г. в «Филологических записках» вышла его статья, посвященная методологическим вопросам изучения литературы. Задачи научной теории литературы, пишет Плотников,— «раскрыть общие факты и законы происхождения и развития литературы». Происхождение литературных произведений «обусловлено социальными отношениями». Плотников характеризует литературу как «особый разряд социальных явлений», «особую функцию социального организма». Она коренится, пишет автор, с одной стороны, в свойствах человеческой организации, с другой — обусловлена средой, в которой живет известный народ, в особенности — социальным состоянием последней[11] … Мысль о плодотворности научного метода познания явлений духовной жизни в их связи с материальными факторами и в их внутренней связи он обосновывал и в другой работе. Так, возникновение и развитие культуры обусловлено, по мнению Плотникова, природой страны, где живет тот или иной народ, а также «его общим умственным и социальным состоянием и развитием». «Исследователь должен ясно представлять физико-географические, социальные, политические и культурно-исторические условия. Нужен и сравнительный метод, который содействует раскрытию общих законов и типов исследуемых явлений. И тогда строить философию истории литературы»[12]. Наверное, Плотников считал пригодными эти методы и в отношении философии религии. При чтении его слов о возникновении христианства невольно вспоминается Ф. Энгельс: «Всеобщая деморализация общества никогда не достигала такой ужасающей степени, как во времена римской империи… Гнилое, разваливавшееся здание социальных порядков требовало радикальной перестройки» [13].

Примечательно, что говоря о необходимости изучения явлений в их внутренней связи, применяя этиологический принцип, Плотников обронил фразу: «Напротив, телеологическому принципу должно быть придаваемо как можно меньше значения» [14]. Интересны его суждения о том, что умственное развитие народа зависит «от государства и вообще социального быта», а также от того, «благоприятствует оно (государство. — З. Т.) свободе мысли или препятствует ей». «Свобода же мысли составляет одно из существенных условий успешного развития умственной деятельности» [15]. Можно предположить, учитывая высокое положение нашего мыслителя в церковной иерархии, что подобные идеи могли оказывать благотворное влияние и на часть «духовных академиков».

В то же время Плотников написал «Общее введение в круг богословских наук» (Киев, 1890), цель которого — «дать руководство к богословию прогрессивному и научному в противоположность схоластическому и шаблонному» [16]. В известной мере эта цель находилась в русле исканий таких западных религиоведов второй половины XIX в., как М. Мюллер, Шантепи де ла Соссе, К. Тиле. Мыслитель исходил из того, что «толчок разработке богословия дал Шлейермахер» с его «могучим охватом целого, логической постановкой проблем». Из русских богословов он рассмотрел творчество Макария Сидонского. Уже обращение Плотникова к раскрытию разных философских взглядов на религию и теологию, начиная с Платона и Аристотеля, Цицерона и Лактанция, через Григория Богослова, Абеляра, Фомы Аквинского, — к Канту («Религия в пределах только разума»!), Фихте, Шеллингу и Гегелю, М. Мюллеру, Пфлейдереру, Льюису, Спенсеру и Конту, свидетельствовало о том, что он стремился направить русскую богословскую мысль на путь философских (в значительной мере — светских) интерпретаций религии, и уже в этом состоялся вклад мыслителя в религиоведение, как и его анализ истории учений о соотношении веры и разума. Он четко выделил элементы религии, которую определил как «восприятие супранатурального», «одну из форм знания», которая вызывает религиозное чувство, религиозную деятельность, религиозную способность. И надо было обладать интеллектуальным мужеством, чтобы сказать, ссылаясь в этом сочинении на высказывание «великого естествоиспытателя Хаксли» (Гексли) о том, что право на название науки имеет только та отрасль знания, которая развивается в соответствии с общенаучным методом,— «даже имеющая дело с областью супранатуральных фактов». Мыслитель, видимо, шел к преобразованию богословия в науку о религии, называя богословие наукой, «систематизирующей и исследующей факты», притом не только о христианстве, но и о других религиях. Классификация им богословских наук подтверждает направленность его взглядов на расширение «круга богословских наук». Обстоятельным историко-философским исследованием Плотникова является его «История христианского просвещения в его отношениях к древней греко-римской образованности» (1885–1890).

Поражает обширная эрудиция автора, глубокое знание оригиналов сочинений христианских апологетов, введение в оборот русской патрологии многих сочинений западных исследователей, что позволяло вкупе с основательным анализом всего этого материала выработать относительно объективный взгляд на эволюцию ранней христианской мысли. Блестящее знание античной культуры позволило ему увидеть и специально выделить в сочинениях апологетов те ее элементы, которые, по его мнению, обогащали христианскую мысль, способствовали развитию образования последователей христианства. Подчеркивание значимости подобного рода фрагментов, видимо, имело целью обосновать в условиях того времени необходимость реформ в системе церковного образования, призванных включения в него сокровищ античной светской культуры. С нескрываемой симпатией Плотников относился к тем христианским апологетам, творчество которых, по его мнению, было пронизано духом античной культуры. Это прежде всего мыслители Александрийской школы[17]. Тит Флавий Климент и Ориген. Так, выявляя смысл понятия «знание» у Климента Александрийского, Плотников отмечает, что мыслитель «в этом случае держится не христианской, и вообще не религиозной точки зрения, а чисто философской», что, несмотря на полемику с эпикуреизмом, «эпикурейская философия имела на него значительное влияние». Ориген же, не канонизированный церковью, признается «величайшим учителем древней церкви», «величайшим ученым». Его примером, пишет он далее, «опровергается мнение противников классического, греко-римского образования о его вредном влиянии на христианскую нравственность»[18]. В то же время упадок древнего классического образования в VI в., «обусловленный самым складом тогдашней социально-политической жизни в греко-римской империи», а также внешними обстоятельствами (нашествия варваров, мусульман), привел «к общему упадку просвещения на востоке и западе греко-римской империи»[19]. Исходя из этого Плотников предлагал шире внедрять в сферу российского образования достижения античной культуры. Ведь «все лучшие, возвышеннейшие стороны и проявления человеческой природы, чувство красоты, стремление к истине, идея права — нашли для себя прекрасное и многостороннее выражение в деятельности классических народов». Ясно, что воплощение этих суждений в жизнь могло открыть путь к широкому светскому, научному образованию. Не случайно его смелые взгляды подверглись критике со стороны духовно-академических профессоров; один из них писал: «в сочинении архим. Бориса очень слаб богословский элемент»; он, «видимо, основывается на теории эволюции»; «значит, патристика — это отжившая форма церковного сознания?»[20] . Плотников завершает свою книгу весьма актуальным для судеб современного российского образования суждением: подобно тому, как христианские философы рекомендовали современное им античное образование и науку, так и «общее образование юношества в наше время должно иметь также современный характер, т. е. основываться на изучении новейших классических литератур и важнейших предметов современного научного знания» [21](выделено В. В. Плотниковым). Отечественным историкам свободомыслия еще только предстоит открытие этого огромного материка творческой мысли — философского наследия В. В. Плотникова. И не только этого. Следует изучать наследие религигиозных философов, как это сделал архимандрит Борис, с целью обнаружения в нем плодотворных зерен свободомыслия.

=====================================================================

Число просмотров поста: 6

=====================================================================

Нам нужна поддержка наших читателей.

Если вы ознакомились с содержанием данной страницы, значит вас чем-то заинтересовал сайт "Красная Пенза". Сайт поддерживается Никитушкиным Андреем на собственные средства безработного инвалида III группы. Если вы готовы поддержать финансово проект, пусть даже анонимно, то можете воспользоваться следующей информацией для помощи в оплате размещения сайта (хостинга) в сети Интернет:
* номер российской банковской рублёвой карты - 4622 3520 1059 6570. Средства можно перевести на карту с помощью банкомата любого банка или, например, с помощью "Сбербанк Онлайн".
* BTC(Bitcoin) 1LMUiKrmQa5uVCuEXbcWx2xrPjBLtCwWSa
* ETH(Etherium) 0x7068dC6c1296872AdBac74eE646E6d94595f2e00
* BCH(BitcoinCash) qzrl2ffe4l8k0efe0zaysls48zx83udhfv9rk9phax
* XLM(Tellar) GBHJ33CWEO2I4UFRBPPSHZC6M7KP5RMDVVFG5EURSO6GRIUM3XV2C4TK

Если вам будет необходима квитанция об использовании перечисленных вами средств на оплату размещения сайта "Красная Пенза" в сети интернет (хостинга), то она вам будет предоставлена по первому требованию. Всем откликнувшимся товарищам заранее спасибо за помощь!

 

С большевистским приветом из Пензенской области!

Оставьте ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.